Онлайн книга «Дыхание снега и пепла»
|
Восемьсот человек, чтобы схватить двоих? Неплохое численное преимущество. А серебряных дел мастер с друзьями, получив тревожное известие, оседлал коня и поскакал в холод ночи. Бри продолжила: — Он другу сказал: «Буду ждать я знак, По суше иль морю придет наш враг. Приметишь войско — наверх беги, На церкви фонарь для меня зажги: Один — если сушей, два — по воде. Чтоб по твоей путеводной звезде Я бы все понял, коня оседлал И по селеньям и фермам помчал, Чтобы с оружьем народ вставал. — Сейчас таких поэм не слагают, — сказал Роджер. Несмотря на скептический настрой, он словно наяву видел пар из ноздрей разгоряченного коня, летящего в ночной тьме, а где-то там, за чернотой реки, над спящим городом мерцает яркая звездочка зажженного фонаря. Следом загорается вторая… — Что было дальше? — Спокойной ночи!» И в лодке пустой В Чарльстон поплыл он по речке ночной. Вот над заливом поднялась луна. Грозный корабль осветила она: Британское судно, призрак морской, Будто парит «Сомерсет» над рекой, Мачты и реи над темной водой Будто решетки мрачной тюрьмы, Корпус чернел в отраженьи волны. — Недурно написано, — задумчиво оценил Роджер. — Мне понравилась часть про «Сомерсет». Довольно живописное описание. — Замолчи! — Она беззлобно толкнула его ногой. — Дальше говорится о друге. Он бродит по улицам и внимательно ко всему прислушивается. Роджер фыркнул и снова получил пинок. — Как вдруг у казармы он видит отряд, И слышна ему перекличка солдат. Тяжелая поступь — то через мрак Идут гренадеры, чеканя свой шаг. К военным судам направляется враг. Роджер однажды приезжал к ней в Бостон весной. В середине апреля деревья, окутанные зеленоватой дымкой, протягивали в белое небо голые ветки. Ночью еще было холодно, однако уже чувствовалось пробуждение природы, а морозный воздух дарил свежесть. — Дальше скучный фрагмент о том, как его друг поднимается на колокольню. Мне больше нравится следующая строфа. Она понизила голос до шепота: — Внизу мертвецы под зеленым холмом Покоятся в лагере вечном своем. Кладбище — вот их последний привал. Бдительный страж их покой охранял. Стражем был ветер, средь мрачных могил Грозным дозором погост обходил. «Все тихо!» — он шепчет, колышет траву. Герой наш поддался его колдовству. И живо представил тот призрачный глас, Вдруг стало так жутко в полуночный час, Но, словно очнувшись, увидел вдали, Как, отдаляясь от сонной земли, Дружно плывут в залив корабли, Черные тени над тихой рекой. Берег бесшумно ласкает прибой. — Внизу мертвецы под зеленым холмом Покоятся в лагере вечном своем. Кладбище — вот их последний привал. Бдительный страж их покой охранял. Стражем был ветер, средь мрачных могил Грозным дозором погост обходил. «Все тихо!» — он шепчет, колышет траву. Герой наш поддался его колдовству. И живо представил тот призрачный глас, Вдруг стало так жутко в полуночный час, Но, словно очнувшись, увидел вдали, Как, отдаляясь от сонной земли, Дружно плывут в залив корабли, Черные тени над тихой рекой. Берег бесшумно ласкает прибой. — А потом несколько строк о том, как Поль томился в ожидании сигнала. — Брианна перестала шептать и заговорила обычным голосом: — И, наконец, появляется знак… — Замечательная поэма. Роджер на всякий случай легонько обхватил рукой ногу Брианны над коленом в ожидании пинка, но его не последовало. |