Книга Дыхание снега и пепла, страница 563 – Диана Гэблдон

Брианна со своей позиции на полу взглянула вверх на колыбель. Джемми было четыре года, и он уже давно был достаточно взрослым, чтобы спать на кровати. Но ребенок то и дело настаивал на том, чтобы спать в своей старой колыбели, как когда он был помладше. Он упрямо втискивал себя внутрь, несмотря на тот факт, что уже едва ли туда помещался. В настоящий момент было видно только две висящие в воздухе пухлые ножки, которые не поместились внутрь.

«Он становится таким большим», — подумала она. Он еще почти не мог читать, но знал уже все буквы своего имени и умел его писать, а еще мог сосчитать до сотни. Кроме того, он знал, как заряжать ружье: дед научил его.

— Мы расскажем ему? — спросила она вдруг. — И если расскажем, то когда?

Роджер, должно быть, думал о чем-то похожем, потому что сразу понял, что именно она имеет в виду.

— Господи, как рассказывать ребенку такие вещи? — сказал он. Он встал и, собрав в охапку простыни, потряс их в тщетной надежде найти кожаный ремешок, которым он собирал волосы.

— Неужели ты не сказал бы ребенку, что его усыновили? — возразила она, садясь и запуская руки в свои густые волосы. — Или если бы случился какой-нибудь семейный скандал, например, что его папа на самом деле не умер, а сидит в тюрьме? Если рассказать ребенку, пока он маленький, думаю, что это не ранит его сильно и ему наверняка будет комфортнее с этим, когда он вырастет. Если он узнает об этом поздно, это может стать шоком.

Он насмешливо посмотрел на нее искоса.

— Ты-то знаешь по опыту.

— И ты тоже. — Она говорила сухо, но почувствовала эхо этого опыта даже сейчас. Неверие, гнев, отрицание, а потом — внезапное обрушение ее мира, когда она начала, помимо своей воли, верить. Чувство опустошения и покинутости. Черная волна гнева от ощущения предательства — как много из того, что она воспринимала за прописные истины, оказалось ложью.

— По крайней мере, в твоем случае не было выбора, — сказала она, устраиваясь поудобнее у края кровати. — Никто не знал о тебе, никто не знал о тебе секретов, о которых молчал.

— О, и ты думаешь, что они должны были рассказать тебе о путешествиях во времени раньше? Твои родители? — Он поднял черную бровь, подсмеиваясь над ее наивностью. — Я прямо вижу записки, которые приходили бы тебе домой из школы: «У Брианны очень богатое воображение, но она должна понимать, когда фантазии неуместны».

— Ха. — Она отпихнула в сторону остатки одежды и постельного белья. — Я ходила в католическую школу. Монашки бы назвали это ложью и положили бы этому конец, точка. Где моя сорочка? — Она вылезла из нее полностью во время схватки, и несмотря на то, что ей было все еще жарко от последствий борьбы, Брианна чувствовала себя неуместно обнаженной, как бы выставленной напоказ, даже в тусклом свете комнаты.

— Вот она. — Он выдернул сверток льна из общей массы и встряхнул его. — Так что ты думаешь? — Он посмотрел на нее снизу вверх, приподняв одну бровь.

— Думаю ли я, что они должны были мне сказать? Да. И нет, — призналась она неохотно. Она взяла сорочку и натянула ее через голову. — Я имею в виду… я понимаю, почему они не сказали мне. Для начала, в это не верил папа. Что он думал… что ж, что бы это ни было, он попросил маму позволить мне считать его моим настоящим отцом. Она дала ему слово, и я не думаю, что она должна была его нарушать, нет.