Книга Дыхание снега и пепла, страница 504 – Диана Гэблдон

Вечерняя мошка начинала подниматься, как она и сказала Йену. Воздух был мягкий и прохладный, поверхность воды покрылась рябью и поблескивала в свете уходящего солнца, как полотно серого шелка. Маленькие тучки мошкары плыли в неподвижном воздухе под деревьями — добыча для хищных майских мух, веснянок и стрекоз, поднимающихся с водной глади свежевылупившимися и голодными.

Жаль, конечно, что у нее при себе не было спиннинга или блесны, но все равно стоит попробовать. Не одни только веснянки поднимались в воздух в сумерках в поисках еды; прожорливая форель была известна своей готовностью накинуться на любую добычу, что окажется у нее перед носом, — ее отец однажды сумел поймать рыбу на крючок, снабженный в качестве приманки всего только парой его собственных ярких волос.

Это идея! Брианна улыбнулась собственным мыслям и откинула с лица прядь волос, выбившихся из косы. Она медленно потянула бечевку к берегу, но здесь наверняка водилась не только форель, да и сыр был…

Бечевка сильно дернулась, и она дрогнула от удивления. Коряга? Бечевка натянулась, и это движение из глубины прошило ее руку, будто электрический заряд.

Следующие полчаса прошли без особых размышлений, в погоне за добычей в серебристой чешуе. Она вымочила ноги до середины бедра, ее искусали москиты, а плечо и запястье ныли от напряжения, но зато в траве поблескивали три толстых рыбины. Ее переполняло удовлетворение охотника, а в кармане все еще была пара кусочков сыра.

Она как раз заносила руку с бечевкой назад для нового броска, когда вечерняя тишина взорвалась резким писком и фырканьем — и стадо бобров вдруг показалось из своего укрытия на другом берегу и бросилось в воду, как флотилия маленьких и разъяренных мохнатых танков. Она рефлекторно сделала шаг назад, с открытым ртом наблюдая за их приближением.

Потом что-то большое и темное появилось среди деревьев за бобрами, адреналин тут же разошелся по венам, и инстинкт подтолкнул ее к тому, чтобы развернуться и побежать. Она бы тут же исчезла в лесу, если бы не наступила на одну из рыб, которая заскользила под ногой, будто намазанная маслом, и заставила ее потерять равновесие. Брианна смачно упала на спину и из этого положения смогла во всех деталях наблюдать за Ролло, который, преодолев расстояние от деревьев до берега одним длинным низким броском, изобразил в воздухе параболу и, грациозный, словно комета упал в пруд среди бобров с плеском, достойным падения метеорита.

* * *

Йен уставился на нее, разинув рот. Он медленно переводил взгляд с ее мокрых волос на измазанную грязью одежду, а потом вниз, на рыбу, — одна была слегка расплющенная, — которая болталась на кожаной полоске у нее в руке.

— Рыбы оказали сопротивление? — спросил он, кивая на связку, уголки его рта дрогнули.

— Да, — сказала она и уронила добычу к его ногам. — Но не такое активное, как бобры.

— Бобры, — повторил он и задумчиво потер костяшками основание выдающегося длинного носа. — Ай, я слышал, как они бьют хвостами по воде. Ты подралась с бобрами?

— Я спасала твою бестолковую собаку от бобров, — сказал она и чихнула.

Она опустилась на колени перед недавно разведенным огнем и блаженно прикрыла глаза от прикосновения тепла к продрогшему телу.

— О, Ролло вернулся? Ролло! Ты где, пес?