Книга Дыхание снега и пепла, страница 41 – Диана Гэблдон

Брианна смутно помнила о Германе, покачивающемся рядом, как молодое деревце на ветру, но не могла отвлечься на него. Она подхватила Джемми, приподняла его голову и легонько потрясла.

— Джемми! Проснись! В чем дело?

— Малец пьян в стельку, дочка, — проговорил над ней чей-то голос, явно забавляясь происходящим. — Что такое ты ему дала? — Робин Макгилливрей, сам ненамного трезвее ее сына, склонился и легонько ткнул его под ребра, но в ответ не послышалась ничего, кроме тихого гуканья. Потом он подхватил руку Джемми и отпустил ее — она безвольно упала, похожая на вялую макаронину.

— Ничего я ему не давала! — Паника в ней уступала место растущему раздражению, по мере того как она убеждалась, что Джемми просто уснул — его крошечная грудь поднималась и опускалась в ритм ровному дыханию.

— Герман!

Герман за это время превратился в небольшую кучку на земле, которая самозабвенно и мечтательно напевала «Alouette»^[23]. Брианна его научила этой песне, и она стала его любимой.

— Герман! Чем ты напоил Джемми?

— …j’te plumerai la tete…^[24]

— Герман! — Она схватила его за руку, и он прекратил петь, удивленный ее появлением.

— Что ты дал Джемми, Герман?

— Его мучила жажда, мэм, — ответил Герман с обезоруживающей улыбкой. — Ему нужно было выпить. — На этом его глаза закатились, и он обмяк, как дохлая рыбина.

— Иисус Христос на куске тоста!

Инга и Хильда явно были шокированы последней фразой, но она была не в том настроении, чтобы беспокоиться об их мнении.

— Где, черт побери, Марсали?

— Ее здесь нет, — ответила Инга, наклоняясь вперед, чтобы осмотреть Германа. — Она осталась дома со своими маленькими мэдхен. А Фергус… — Она приподнялась и огляделась вокруг. — Я недавно его видела.

— Что случилось?

Сиплый голос за плечом застал Брианну врасплох. Она повернулась и обнаружила у себя за спиной Роджера, с удивлением взирающего на странную картину, развернувшуюся перед ним. Лицо его было мягким и расслабленным, свободным от обычной суровости.

— Твой сын — пьяница, — проинформировала его Брианна. Тут она уловила дыхание Роджера и холодно добавила: — Пошел по стопам отца, я так понимаю.

Оставив эту реплику без внимания, Роджер присел рядом с женой и взял Джемми на руки. Он потрепал распростертого у него на коленях сына за щеку, нежно, но настойчиво.

— Привет, Медж, — мягко сказал он. — Привет, говорю. Ты в порядке, малец?

Как по волшебству, веки Джемми дрогнули и приподнялись. Он блаженно улыбнулся Роджеру.

— Привет, папа. — Продолжая улыбаться, ребенок снова закрыл глаза и погрузился в абсолютное беспамятство, положив щеку на отцовское колено.

— Он в порядке, — подытожил Роджер.

— Что ж, хорошо, — отозвалась Брианна, не вполне успокоенная. — Что они пили, как думаешь? Пиво?

Роджер нагнулся и принюхался к дыханию своего отпрыска, чьи губы были испачканы чем-то красным.

— Думаю, это была вишневая наливка. За сараем стоит целая бочка.

— Святый боже! — Она никогда не пила вишневую наливку, но миссис Баг рассказывала ей, как ее готовят: «Выжимаешь сок из бушеля вишни, растворяешь в нем двадцать четыре фунта сахара, выливаешь смесь в бочку на сорок галлонов и доверху заливаешь виски».

— Он в порядке. — Роджер погладил ее по руке. — Это Герман там?

— Да. — Она нагнулась, чтобы проверить, все ли с ним хорошо, но Герман крепко спал и, как и Джемми, улыбался во сне. — Судя по всему, эта наливка хороша.