Книга Дыхание снега и пепла, страница 371 – Диана Гэблдон

— Ты хочешь о них заботиться, — мягко сказал Джейми, и это был не вопрос, а утверждение.

Роджер невесело засмеялся и зажмурил глаза, солнечные блики на воде слепили его.

— Я не хочу этого делать, — сказал он. — Это последнее, о чем я думал, будучи ребенком, выросшим в доме священника. Я хочу сказать, я знаю, что это такое. Но кто-то должен это делать, и, похоже, что я и есть этот кто-то.

Они немного помолчали. Роджер открыл глаза и посмотрел на пруд. Камни под водой были покрыты ряской, и она колыхалась в течении, как русалочьи волосы. Фрэзер зашевелился, подтягивая к себе удочку.

— Послушай, а пресвитериане верят в святые таинства?

— Да, — ответил Роджер удивленно. — Конечно. Разве вы никогда…

Ну конечно. Надо думать, что Фрэзер ни разу толком не говорил ни с кем, кроме католиков, о таких вещах.

— Мы верим, — повторил Роджер. Он опустил ладонь в воду и провел ею по лбу — холодные ручейки побежали по лицу и вниз по шее, под рубашку.

— Я про посвящения в сан. — Мушка плыла по воде, крошечное пятно красного. — Тебе нужно будет получить посвящение в сан?

— Ах, понимаю. Да, нужно. В округе Мекленбург есть пресвитерианская школа. Я поеду туда и поговорю с ним. Но, думаю, много времени это не займет: я уже знаю греческий и латынь, к тому же, — он невольно улыбнулся, — у меня есть степень Оксфордского университета, если это чего-то стоит. Хотите верьте, хотите нет, в прошлой жизни я считался образованным человеком.

Джейми дернул уголком рта, подтягивая удочку и перебрасывая ее на запястье. Нитка всплыла, лениво изгибаясь, и мушка замерла. Роджер моргнул; поверхность заводи начала заметно морщиться и дрожать, крошечная рябь расходилась от поднимающихся стаек поденок и стрекоз.

— Ты говорил об этом с женой?

— Нет, — сказал он, глядя на воду.

— Почему нет? — В вопросе не было осуждения, только любопытство.

Почему, в конце концов, он решил поговорить сначала с тестем, а не с женой?

Потому что вы знаете, что это значит — быть мужчиной, а она нет, подумал он. Вслух он произнес другую версию:

— Я не хочу, чтобы она считала меня трусом.

Джейми удивленно хмыкнул в своей шотландской манере, но ответил не сразу, сосредоточившись на сматывании нити. Он снял промокшую наживку с крючка и, поколебавшись пару мгновений над коллекцией в шляпе, выбрал изящную зеленую приманку с пучком изогнутых черных перышек.

— Думаешь, она может? — Не дожидаясь ответа, Фрэзер встал и забросил удочку, отправив похожую на яркий лист приманку в центр заводи.

Роджер смотрел на мушку, которая подергивалась на воде. Преподобный был рыбаком. Он как наяву увидел перед собой озеро Лох-Несс и его сияющую рябь, темные волны, набегающие на бурые камни, отца, стоящего в видавших виды резиновых сапогах и подсекающего рыбу. Горло сжалось от тоски. Тоски по Шотландии. По отцу. По еще одному — всего одному — мирному дню.

Горы и густой зеленый лес стояли вокруг них, дикие и полные тайн. Небо лениво раскинулось над низиной, безмолвное, залитое солнечным светом, словно крылья ангела. Но оно не было мирным. Никогда. Только не здесь.

— Вы верите нам? Мне, Брианне и Клэр? Про скорую войну.

Джейми издал короткий смешок, не отрывая взгляда от воды.

— У меня есть глаза, парень. Чтобы увидеть, что она стоит на пути, не нужно ни ведьмы, ни прорицателя.