Книга Дыхание снега и пепла, страница 33 – Диана Гэблдон

— А как насчет Фергуса? — спросил он, возвращаясь к предыдущей теме. — Из того, что я слышал, детства у него почти не было, однако он кажется вполне цивилизованным.

— Моя тетя Дженни воспитывала его с той поры, когда ему исполнилось десять, — возразила она. — Ты не встречал тетю Дженни, но, уж поверь, она могла бы выбить дурь даже из Адольфа Гитлера, если бы захотела. К тому же Фергус рос в Париже, а не в дремучей чаще — хоть бы даже и в борделе. И, кстати, из того, что я слышала от Марсали, это, похоже, был высококлассный бордель.

— А? Что она тебе рассказывала?

— О, просто истории, которые он между делом описывал ей. Про клиентов и ш… девушек.

— Значит, ты не можешь произнести слово «шлюха»? — спросил он, наслаждаясь ее смущением.

Брианна почувствовала, как кровь прилила к щекам, и ощутила облегчение оттого, что было темно: когда она краснела, он дразнил ее сильнее.

— Ничего не могу поделать, я ведь ходила в католическую школу, — ответила она, защищаясь. — Раннее воспитание.

Это была чистая правда: она не могла произносить определенные слова, кроме как в порыве ярости или заранее подготовившись.

— А ты почему можешь? Надо думать, сын священника должен иметь такую же проблему.

Роджер иронически усмехнулся.

— Не совсем такую. Я скорее был вынужден уметь ругаться и делать всякое перед друзьями, просто чтобы доказать, что могу.

— Какое всякое? — спросила она, ощущая, что за его словами таится какая-то история. Он не очень часто рассказывал о детских годах в Инвернессе, когда его усыновил двоюродный дедушка, пресвитерианский священник. Но ей нравилось, когда муж между делом упоминал какие-то эпизоды из того времени.

— Ох. Курить, пить пиво и писать разные грязные словечки на стенах мужского туалета, — ответил он, и в словах ощущалась улыбка. — Опрокидывать урны, прокалывать шины. Красть сладости с почты. По тем временам я был настоящим маленьким разбойником.

— Гроза Инвернесса, вот как? А банда у тебя была? — поддразнила она.

— Была, — ответил он смеясь. — Герри Макмилан, Бобби Каудор и Дуги Бошнан. Я был белой вороной не только из-за преподобного, ко всему прочему у меня был отец англичанин и английское имя. Так что мне все время приходилось демонстрировать, что я крепкий орешек. И, говоря это, я имею в виду, что, как правило, мне доставалось больше всех.

— Понятия не имела, что ты был малолетним преступником, — сказала Бри, очарованная этой мыслью.

— Ну, это продолжалось не так уж долго, — усмехнувшись, заверил Роджер. — В то лето, когда мне исполнилось пятнадцать, преподобный нашел мне работу на рыболовном судне и отправил в море — на селедочный промысел. Не знаю, хотел ли он таким образом обтесать мой неугомонный нрав, уберечь от тюрьмы или просто ему надоело, что я шляюсь по дому без дела, но это сработало. Если хочешь найти суровых людей, отправляйся в море с группой гэльских рыбаков.

— Я запомню совет, — сказала она, упорно стараясь не захихикать, и вместо этого издала серию коротких влажных всхрапываний. — Твои друзья оказались в тюрьме или сразу исправились без своего главаря, который толкнул их на скользкую дорожку?

— Дуги ушел служить в армию, — ответил Роджер с ноткой томления в голосе. — Герри унаследовал отцовский магазин, тот торговал табаком. А Бобби… хммм… Бобби мертв. Утонул тем же летом, когда ловил лобстеров с кузеном возле Обана.