Книга Дыхание снега и пепла, страница 258 – Диана Гэблдон

Я хотела было согнать его, но Марсали, казалось, утешало присутствие кота, она чесала его за ухом, пока он не свернулся под ее подбородком, громко мурлыкая. Мне случалось принимать роды и в худших санитарных условиях, хоть и без кота, и сегодня, по всей вероятности, все будет происходить медленно, а Адсо удерет задолго до того, как его присутствие станет помехой.

Я чувствовала себя немного уверенней, но абсолютной убежденности не было. Едва заметное ощущение, что что-то не так, все еще присутствовало. Попутно я рассматривала возможные варианты действий. Учитывая небольшое расширение шейки матки и пока еще стабильное сердцебиение, мы могли бы попробовать самый консервативный метод стимулирования родов, чтобы не подвергать мать или ребенка лишнему риску. Если же случится нечто непредвиденное… ну что ж, когда и если мы столкнемся с этим, то тогда и будем думать, что делать.

Я надеялась, что содержимое банки оставалось пригодным. Мне не представилось случая открыть ее раньше. «Ламинария» — гласила этикетка, написанная летящим почерком Дэниела Роулингса. Это была маленькая банка из темно-зеленого стекла, плотно закупоренная и очень легкая. Когда я ее открыла, изнутри поплыл слабый запах йода, но никакого запаха гниения — слава богу!

Ламинария — морская водоросль. В высушенном виде она представляет собой тонкие, как бумага, длинные и узкие полосы коричневато-зеленого цвета. Однако в отличие от многих других высушенных морских водорослей, ламинарию не так просто раскрошить. И она обладает невероятной способностью поглощать воду.

Введенная в открытую шейку матки, она абсорбирует влагу из слизистых оболочек и разбухает, способствуя ее дальнейшему медленному расширению. Таким образом эта водоросль провоцирует начало родов. Я наблюдала использование ламинарии даже в свою эпоху, хотя в мои времена она чаще всего использовалась, чтобы извлечь мертвый плод из матки. Я задвинула эту мысль подальше и выбрала хороший кусок.

После этой незатейливой манипуляции оставалось только ждать. И надеяться. Хирургическая казалась безмятежной, она была полна света и криков ласточек, копошащихся под карнизом.

— Я надеюсь, что Йен найдет Фергуса, — сказала Марсали спустя какое-то время.

— Уверена, что найдет, — ответила я, сосредоточившись на попытках зажечь маленькую жаровню при помощи кремня и кресала. Стоило сказать Лиззи, чтобы она напомнила Брианне принести спички. — Так, говоришь, Фергуса не было дома?

— Нет. — Ее голос звучал приглушенно, и, оглянувшись, я увидела, что она спрятала лицо в пушистой шкурке Адсо. — Я вообще едва видела его с тех пор… с тех пор, как мужчины нагрянули в солодовню.

— О!

Я не знала, что ответить на это. Мне и в голову не приходило, что Фергус старался не показываться на глаза. Однако с учетом моих познаний о мужчинах восемнадцатого века я могла бы угадать причину.

— Он стыдится, глупый лягушатник, — прозаично произнесла Марсали, подтвердив мою гипотезу. Она повернула лицо, один голубой глаз выглянул из-за головы Адсо. — Думает, это его вина. Что я оказалась там, я имею в виду. Думает, если бы он лучше нас обеспечивал, мне не пришлось бы заниматься соложением.

— Мужчины! — сказала я, покачав головой, и она рассмеялась.

— Да, мужчины. И правда, нет чтобы сказать, в чем проблема! Гораздо удобней сбежать и вариться в этом, оставив на меня дом с тремя буйными детьми! — Она закатила глаза.