Книга Дыхание снега и пепла, страница 201 – Диана Гэблдон

Очень отдаленно я подумала о том, что нужно что-то сказать. Но не сказала. Я стояла, прислонившись к дереву, и молчала. Джейми посмотрел на дирк, который был у него в руке, как будто желая убедиться, что тот в хорошем состоянии, но это было не так. Он вытер лезвие о бедро, игнорируя высыхающую кровь, заляпавшую деревянную рукоятку, и пошел к поляне.

Я стояла не двигаясь. Были еще звуки, но я обращала на них не больше внимания, чем на дыхание ветра в хвое. Это была пихта, и от нее исходил чистый свежий дух, запах смолы окутывал меня, такой сильный, что я ощущала его во рту. Он просачивался даже в мой забитый кровью нос. Под нежным эфиром дерева ощущался вкус крови и вымокшего тряпья, а еще запах моего истерзанного тела.

Занимался рассвет. В лесу неподалеку запели птицы, и первые лучи упали на землю, подобные легкому древесному пеплу. Я по-прежнему стояла и думала только о том, как приятно было бы сейчас оказаться по самую шею в горячей воде и соскрести с плоти всю кожу, чтобы чистая красная кровь бежала вниз по ногам, собираясь в мягкие облака, в которых можно было бы спрятаться.

Потом все уехали. Оставили их там без погребения, не сказав даже слова молитвы. Это шокировало даже больше, чем убийство. Роджер побывал с преподобным у смертного одра многих людей, видел не один несчастный случай, помогал утешать скорбящих, стоял рядом, когда дух покидал старика, а он произносил слова благодати. Так нужно было поступать, когда кто-то умирал, — обращаться к Богу и признавать этот факт.

И все же… Как можно было стоять над трупом человека, которого ты только что убил, и смотреть в лицо Господу?

Он не мог сидеть. Усталость переполняла его, как влажный песок, но он был не в силах сидеть. Роджер поднялся, взял кочергу, но так и остался стоять с ней в руках, глядя на угасающий огонь в очаге. Он был идеальным: гладкие черные угли, покрытые корочкой пепла, внутри сияет гладкий красный жар. Потрогаешь, и угли разломаются, пламя поднимется вверх, но быстро погаснет, если не подбросить дров. А это бессмысленная трата так поздно ночью.

Он опустил кочергу и стал бродить от стены к стене, как измотанная пчела, что по-прежнему жужжит, запертая в бутылке, хотя крылья ее потрепаны и слабы.

Это не беспокоило Фрэзера. Но Фрэзер прекратил думать о бандитах в ту минуту, как они оказались мертвы. Он думал только о Клэр, и его можно было понять. В утреннем свете он вывел ее на ту поляну — омытый кровью Адам и его истерзанная Ева, что желают вкусить добра и зла. Потом он завернул ее в плед, поднял на руки и отнес к своей лошади.

Мужчины безмолвно последовали за ним, держа в поводу теперь уже бесхозных коней. Часом позже, когда солнце уже согревало их спины, Фрэзер повернул коня к склону холма и повел их к ручью. Он спешился, помог Клэр и затем исчез с ней в лесу. Мужчины обменялись озадаченными взглядами, но никто ничего не сказал. Потом старый Арч Баг свесился со своего мула и непринужденно заметил:

— Ну, она ведь захочет помыться, верно?

Понимающий вздох прошел по отряду, и после этого напряжение немного ослабло, растворившись во всяких мелких заботах, люди спешивались, проверяли подпругу, плевались, справляли малую нужду. Медленно они начали обращаться друг к другу, ища темы для разговора и находя утешение в привычных вещах.