Книга Дыхание снега и пепла, страница 135 – Диана Гэблдон

Старый Арч покачал головой, ни капли не смутившись.

— Нет, — сказал он и вновь, чуть более сдержанно, заговорил со мной: — Так вот, когда Фрэзерам случалось схватить на своих землях Гранта, они обыкновенно давали ему выбор: лишиться правого глаза или двух пальцев правой руки. Так или иначе, он уже не смог бы пустить в них стрелу.

Арч медленно потер покалеченную руку о бедро, выпрямляя ее, будто его призрачные пальцы тянулись к поющей тетиве, тосковали по ее прикосновению. Потом мужчина потряс головой, как будто отгоняя видение, и сжал ладонь в кулак. Он повернулся ко мне.

— Вы же не собирались отхватить Кристи пару пальцев, миссис Фрэзер?

— Нет, — ответила я ошарашенно. — Конечно, нет. Он же не думает…

Арч пожал плечами, кустистые белые брови подскочили к редеющим волосам.

— Точно не скажу, но он, кажись, очень тревожится о том, что его будут резать.

— Хмм, — протянула я. Нужно будет поговорить с Томом Кристи.

Джейми поднялся, чтобы идти, и я рефлекторно последовала за ним, отряхивая по пути юбки и стараясь вытряхнуть из головы картину — пригвожденная к земле рука совсем молодого парня и летящий вниз топор.

— Значит, ты говоришь, в Гленхельме больше нет Фрэзеров? — задумчиво спросил Джейми, глядя на мистера Бага. — Лесли, племянник, он был наследником Бобби Фрэзера, так ведь?

— Да, был.

Трубка мистера Бага потухла. Он перевернул ее и аккуратно постучал чашей о край крыльца, выбивая остатки табака.

— Их убили вместе, не так ли? Я помню, отец однажды об этом рассказывал. Их нашли в ручье с пробитыми головами.

Арч Баг моргнул, глядя на него, и лениво прикрыл глаза, как ящерица на солнце.

— Ну, видишь ли, Хэмиш, — проговорил он, — лук, он как хорошая жена, да? Он знает своего хозяина и отвечает на его прикосновение. А вот топор… — Арч покачал головой. — Топор как шлюха. Его может использовать всякий, притом любой рукой.

Он дунул в трубку, чтобы очистить от пепла, и, протерев чашу платком, бережно засунул ее под одежду левой рукой. Он широко улыбнулся, обнажив острые и пожелтевшие от табака края зубов.

— Иди с богом, Sheumais mac Brian^[60].

* * *

Позднее на той же неделе я отправилась в хижину Кристи, чтобы снять швы с руки Тома и рассказать об эфире. Его сын, Алан, был в саду и точил нож о точильный камень с ножным приводом. Он улыбнулся и молча кивнул мне — визг от заточки все равно заглушил бы наши голоса.

Возможно, именно эти звуки пробудили дурные предчувствия в Томе Кристи, подумалось мне секундой позже.

— Я решил, что оставлю свою правую руку такой, какая она есть, — заявил он категорично, когда я разрезала и вытащила последнюю нитку.

Я отложила ножницы и молча уставилась на него.

— Почему?

На его щеках проступил блеклый румянец, и он поднялся, задрав подбородок и глядя поверх моего плеча, чтобы не встречаться со мной взглядом.

— Я молился об этом и пришел к выводу, что если эта немощь послана мне Господом, то будет неправильно пытаться что-то изменить.

Я подавила сильное желание тут же сказать: «Чушь и предрассудки!» — но это стоило мне немалых усилий.

— Присядьте, — сказала я, глубоко вдохнув. — И скажите мне, если вас не затруднит, почему вы думаете, что Господь желает, чтобы вы жили с изувеченной рукой.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде смешались удивление и возмущение,