Книга Чужестранка. Книга 2. Битва за любовь, страница 93 – Диана Гэблдон

— Ничего не поделаешь, – сказал он мне. – Айен говорил правду: что-то застряло в колесе под шлюзом. Мне нужно нырнуть и…

Его слова были прерваны моим изумленным воплем. Он недовольно повернулся к месту на берегу, где находились я и моя корзина.

— Да что с тобой такое? – поинтересовался Джейми. – Впервые видишь мужчину в подштанниках?

— Не… не в таких! – еле смогла проговорить я сквозь смех.

В предчувствии погружения Джейми поддел под килт крайне ветхое нечто, сшитое из некогда красной фланели, теперь же пошедшее пестрыми пятнами. Было понятно, что эти подштанники предназначались кому-то гораздо более плотной комплекции. На бедрах Джейми они еле держались, а на плоском животе обвисли складками.

— Это одежда твоего дедушки? – спросила я, тщетно стараясь подавить смех. – Или бабушки?

— Отца, – сухо ответствовал Джейми, высокомерно глядя на меня. – Ты же не считаешь, что я могу плавать в присутствии жены и арендаторов голый, словно яйцо?

С чрезвычайно благородным видом он сжал в кулак лишнюю ткань и вошел в воду. Подобрался к колесу, набрался мужества, глубоко вдохнул и нырнул, напоследок продемонстрировав пузырь задней части подштанников. Всякий раз, когда мокрая блестящая голова появлялась из воды, чтобы глотнуть воздуха, высунувшийся из окна мельник подбадривал Джейми и давал руководящие указания.

Вдоль берега пруда густо встречались растения, любящие воду, и я специальной палочкой выкапывала корни мальвы и другие цветы и травы. Когда моя корзина стала наполовину полна, я услышала позади себя вежливое покашливание.

Женщина была весьма стара, а может, просто так выглядела. Опиралась она на палку из боярышника и была одета в платье, которое носила не меньше двадцати лет; оно уже стало слишком велико для ее высохшего тела.

— Доброго утра вам, – проговорила она, часто-часто кивая мне.

Голова ее была покрыта накрахмаленным белым платком, почти полностью покрывавшим волосы, на сморщенные, точно сушеные яблоки, щеки выбивались лишь некоторые тонкие пряди.

— Доброе утро, – ответила я и только было собралась подняться к ней поближе, как старушка с поразительным проворством сама спустилась к берегу. Я понадеялась, что обратный путь окажется для нее таким же легким.

— Я… – начала я, но она меня немедленно перебила:

— Вы, конечно, наша новая леди. А я миссис Макнаб, бабушка Макнаб, как меня теперь все зовут, а миссис Макнаб называют себя мои невестки, вот так-то.

Она протянула костлявую руку и пододвинула к себе корзину, с интересом изучая ее содержимое.

— Корень мальвы – да, хорош от кашля. А вот это, сударыня, брать не следует, совсем не следует. – Она вытащила из корзины маленький коричневый корешок. – На вид вроде корень лилии, а на деле-то вовне не он.

— А что это такое? – спросила я.

— Гадючий язык, вот что. Съешь кусочек – и будешь кататься по полу, задрав ноги на голову.

Она вышвырнула корешок в воду, водрузила корзину себе на колени и принялась со знанием дела перебирать остальные мои находки; я следила за ее действиями с удивлением, смешанным с недовольством. Наконец, удовлетворив свое любопытство, она отдала мне корзину.

— Для английской барышни вы не такая и дурочка, – заявила она. – Отличите чистец от гусиной лапки.

Она посмотрела на пруд, из которого в тот момент вынырнула блестящая, словно у тюленя, голова Джейми и опять погрузилась в воду.