Книга Чужестранка. Книга 2. Битва за любовь, страница 202 – Диана Гэблдон

— Неужели? Думаю, что да. – Ансельм опустился на корточки и стал разминать хлеб пальцами. – Конечно, случившееся доставило вам много личных неудобств…

— Похоже, что да, – пробормотала я.

— Но ведь их можно считать и знаком Божественной любви, – продолжил Ансельм, не обратив внимания на мою реплику. Он посмотрел на меня своим ясным взглядом и сказал: – Стоя на коленях перед Святыми Дарами, я молил Господа, чтобы Он наставил и вел меня. И там, в тиши нашей часовни, вы привиделись мне путешественником, потерпевшим кораблекрушение. Ведь это очень похоже, признайте, что сравнение удачное. Мадам, вообразите человека, внезапно попавшего в чужую страну, лишенного друзей и семьи, не имеющего средств к существованию – кроме тех, что он может раздобыть в новом для него краю. Разумеется, это ужасное несчастье, но, однако, оно способно привести к появлению новых возможностей и к счастью. Что, если новая страна окажется богатой? Найдутся новые друзья, начнется новая жизнь.

— Да, но… – начала было я.

— Итак, – убежденно сказал Ансельм, ткнув в меня указательным пальцем, – если вы и утратили прежнюю жизнь, то Господь, может быть, пожелал вознаградить вас новой, которая может оказаться и богаче, и полнее.

— Ну, что до полноты, то это совершенно верно, – согласилась я. – Но…

— С точки зрения канонического права, – нахмурившись, продолжил он, – коллизия с вашими браками довольно проста. Оба они действительны и освящены церковью. В строгом смысле ваш брак с молодым шевалье предшествует вашему браку с господином Рэндоллом.

— Вот именно, «в строгом смысле», – сказала я и торопливо договорила, пока он опять меня не перебил: – Но не в мое время. Вообще я не думаю, что каноническому праву приходилось сталкиваться с похожими прецедентами.

Ансельм засмеялся; слабый ветер потрепал его заостренную бородку.

— Куда как верно, ma chère, куда как верно. Я только пытался сказать вам, что с точки зрения закона по отношению к обоим мужчинам вы не совершили ни греха, ни преступления. Однако, как я уже замечал ранее, в вашей ситуации имеются два аспекта: что вы уже сделали и что вам предстоит сделать.

Он протянул мне руку и усадил подле себя.

— Ведь именно об этом вы спрашивали меня на исповеди: «Что я сделала? И что мне делать дальше?»

— Именно так. И вы мне ответили, что я не совершила ничего дурного, так? Но я же…

Мне пришло в голову, что у Ансельма и Дугала Маккензи есть общая черта: они постоянно перебивают собеседника.

— Именно так, не совершила, – уверенно сказал он. – Можно поступать в полном соответствии с волей Божьей и по велению совести и все же оказаться в неприятном или даже трагическом положении. Как ни грустно, мы и сегодня не ведаем, отчего Господь милосердный допускает существование зла, но мы знаем Его слова, что это правда. «Я создал добро, – говорит Он в Библии, – и Я создал зло». Соответственно, даже добрые люди – думаю, в особенности добрые люди, – встречают на своем пути огромные смятения и трудности. Вспомним, например, юношу, которого вам пришлось убить. Нет-нет, ничего не говорите, – он жестом предупредил мои возражения, – я не ошибся. Вам пришлось его убить, будучи ввергнутой в чрезвычайные обстоятельства. Даже Святая Матерь Церковь, что утверждает святость жизни, признает такую степень защиты человеком собственной жизни и существования семьи. Если мы вспомним положение и состояние вашего мужа, в котором он в тот момент пребывал, – он коротко глянул на гостевое крыло, – невозможно отрицать, что вы прибегли к насилию вынужденно и вам не в чем упрекать себя. Само собой, мадам, вы испытывали и испытываете жалость и раскаяние, так как вы по природе милосердная и жалостливая.