Книга Чужестранка. Книга 2. Битва за любовь, страница 124 – Диана Гэблдон

— Я не могу покидать младенца надолго, – словно отвечая моим мыслям, сказала Дженни и, приподняв одну грудь, скривилась от боли. – Я сейчас лопну.

Из набухшего соска от прикосновения закапало молоко. Дженни достала из кармана большой платок и подложила под грудь. Подняла с земли небольшую оловянную кружку, которую перед этим достала из седельной сумки, подставила ее к соску и осторожно нажала двумя пальцами; молоко закапало сильнее и неожиданно брызнуло тонкой, сильной струйкой.

— Даже не думала, что так бывает! – восторженно воскликнула я.

— Да, – сказала Дженни. – Сначала младенцу приходится сосать с достаточной силой, но когда молоко прибывает, ему надо лишь глотать. Ох, сразу полегчало!

Она опрокинула содержимое чашки прямо на землю.

— Так поступать грешно, но что поделаешь, правда? Обуза, конечно – но все, что связано с детьми, всегда обуза. Но и отказываться от них не хочется.

— Конечно, – тихо заметила я, – ты бы ни за что не отказалась.

Дженни сцедила молоко и из второй груди и поглядела на меня над костром.

— Для тебя еще не наступила пора, – заметила она, – но рано или поздно и у тебя будут дети.

Я грустно усмехнулась.

— Сперва хорошо бы найти их будущего отца.

Дженни вылила молоко из чашки на землю и стала одеваться.

— Ну, это-то мы сделаем. Завтра обязательно найдем, мне же нельзя покидать Мэгги надолго.

— А если найдем, что тогда? – спросила я.

Она пожала плечами и потянулась за одеялами.

— Все зависит от Джейми. От того, насколько он позволил англичанам себя изувечить.

Дженни была совершенно права: на следующий день мы наткнулись на патруль. На рассвете мы покинули место ночлега, задержавшись лишь на время, нужное Дженни, чтобы вновь сцедить молоко. Она умела находить даже почти неприметные следы; я послушно последовала за ней в чащу. Двигаться по густому подлеску было невозможно, но Дженни уверяла, что это куда более короткий путь, чем у патруля, которые не мог передвигаться быстро из-за численности.

Мы нашли их приблизительно в полдень. Я услышала позвякивание сбруи и голоса и, подняв руку, предупредила Дженни, оказавшуюся сзади.

— Там, внизу брод, – шепнула она мне. – Похоже, они встали, чтобы напоить лошадей.

Дженни спешилась, взяла в руки поводья и привязала обоих коней, после чего знаком приказала следовать за ней и, как змея, проскользнула в кусты.

С небольшого уступа, на который мы вышли, был виден брод; солдаты спешились и, разделившись на небольшие группы, о чем-то мирно беседовали; некоторые перекусывали, расположившись на траве, многие поили лошадей, отводя их к воде по две или по три разом. Но никакого Джейми мы не обнаружили.

— Как полагаешь, они его убили? – ужаснувшись, пролепетала я.

Я дважды пересчитала тех, кого видела. Ошибки не было: двадцать человек и двадцать шесть лошадей; все, как я понимала, на виду. И никаких следов пленника – даже солнечных бликов на рыжих волосах…

— Это вряд ли, – ответила Дженни. – Но существует лишь один способ выяснить это.

Она поползла обратно в кусты.

— Это какой же?

— Спросить.

За бродом дорога сразу сужалась, переходя в пыльную тропинку, вившуюся среди тесно росших сосен и ольхи. Две лошади рядом не умещались, и солдатам пришлось перестроиться в цепь по одному.

Когда из-за поворота появился замыкающий колонны, Дженни Муррей выскочила перед ним на тропинку. Лошадь дернулась, солдат, выбранившись, натянул поводья. Только он собрался негодующе узнать, как понимать такое поведение, как из кустов сзади него вышла я и опустила на его затылок увесистый сук, подобранный с земли.