Онлайн книга «Чужестранка»
|
Он моментально поднялся и услужливо потянулся к кувшину. — Правда? Еще вина? Я слабо улыбнулась. — Да, но чуть позже. Сейчас я желаю, чтобы вы меня исповедовали. Францисканец был явно потрясен, но профессионально быстро овладел собой. — Разумеется, chère madame, если вы хотите этого. Однако мне кажется, что гораздо вернее в этом случае послать за отцом Жераром? Он чрезвычайно опытный исповедник, а я… – Он пожал плечами с восхитительной галльской элегантностью. – Конечно, я имею право принимать исповедь, но мне весьма редко приходится это делать – ведь я лишь бедный ученый. — Я хочу исповедаться именно вам, – уверенно заявила я. – И собираюсь сделать это сейчас. Он вздохнул и покорно вышел, вернувшись с епитрахилью[56]. Надел ее, расправил пурпурный шелк, так чтобы его складки ровно шли до подола черной рясы, уселся на стул, благословил меня и, откинувшись на спинку стула, выжидательно застыл. И я рассказала ему все. Вообще все. Кто я такая и как оказалась в этом месте. О Фрэнке и о Джейми. И о молодом английском драгуне с побледневшим конопатым лицом, который умер на снегу. Во время моей речи лицо Ансельма оставалось бесстрастным, лишь глаза все сильнее округлялись. Когда я закончила исповедь, он поморгал, открыл было рот, чтобы что-то сказать, потом закрыл и растерянно помотал головой, как будто пытаясь прояснить мысли. — Нет, – терпеливо сказала я и в очередной раз закашлялась, потому что говорила я, как и раньше, примерно как охрипшая жаба. – Ничего подобного вы никогда не слышали и не могли себе даже представить. Теперь вы понимаете, почему я решила поведать вам это именно в ходе исповеди. Он рассеянно кивнул. — Да. Да, разумеется, понимаю… Если… но да. Конечно же, вы хотите, чтобы я сохранил это в тайне. К тому же, раз вы поделились со мной в ходе таинства, вы рассчитываете, что я вам поверю. Но… Он почесал в затылке, потом поднял на меня взгляд, и губы его растянулись в широкой улыбке. — Но это так замечательно! – тихо воскликнул он. – Так необыкновенно и потрясающе! — Пожалуй, я бы не стала называть это словом «замечательно», – холодно сообщила я. – Но что необыкновенно – точно. И потянулась за вином. — Но это же… чудо, – тихо сказал Ансельм словно самому себе. — Как пожелаете, – вздохнув, согласилась я. – Мне хочется знать лишь одно: как мне быть и что делать? Виновна ли я в убийстве? А в прелюбодеянии? Сделать с этим ничего нельзя, но мне бы хотелось знать. И раз уж я оказалась здесь, как мне себя вести? Могу ли я… то есть должна ли я использовать свои знания и изменять ход событий? Я даже не понимаю, осуществимо ли это. Но если осуществимо, есть ли у меня такое право? Ансельм опять откинулся на спинку стула и погрузился в раздумья. Медленно подняв указательные пальцы, свел их вместе и очень долго на них смотрел. Затем покачал головой и одарил меня улыбкой. — Не знаю, ma bonne amie[57]. С такими делами нечасто приходится сталкиваться на исповеди. Мне следует поразмыслить и помолиться. Да, обязательно помолиться. Этой ночью я подумаю о вас и ваших вопросах во время бдения у Святого Причастия. Вероятно, завтра утром или днем я уже смогу что-то вам посоветовать. Легко дотронувшись до моего плеча, он приказал мне встать на колени. — Теперь, дитя мое, даю вам отпущение. Каковы бы ни были грехи ваши, верьте, что они будут прощены вам. |