Книга Чужестранка, страница 321 – Диана Гэблдон

Намек был ясен: вцепившись Джейми в руку, я оттранспортировала его в кресло в нейтральном углу. Айен меж тем усадил Дженни в «любовное гнездышко» – кресло на двоих – и твердо придерживал за плечи, чтобы ей не пришло в голову из него выпрыгнуть.

— Ну и ладно, – сказал он.

Было понятно, что Айен Муррей, несмотря на его кажущуюся простоту, пользуется непререкаемым авторитетом. Я положила на плечо Джейми ладонь и почувствовала, что напряжение его покидает.

Больше всего гостиная была похожа на боксерский ринг: возбужденные боем соперники в перерыве разошлись по углам и ждут гонга, а тренеры их подбадривают и успокаивают прикосновениями.

Айен улыбнулся шурину:

— Как хорошо вновь видеть тебя дома, Джейми. Мы рады, что ты вернулся, рады твоей жене. Правда, дорогая? – обратился он к Дженни, заметно сжав пальцами ее плечо.

Но Дженни не относилась к людям, которых можно к чему-то принудить. Ее губы образовали тонкую прямую линию, затем она нехотя разлепила их и проговорила:

— Ну, это как сказать.

Джейми сильно провел рукой по лицу и поднял голову, готовый к новому раунду.

— Я видел, как ты вошла в дом с Рэндоллом, – упрямо проговорил он. – И из того, что он потом рассказывал… ну как иначе он мог узнать, что у тебя на груди родинка?

Дженни гневно фыркнула:

— Ты помнишь, что случилось в тот день, или капитан Рэндолл вышиб из тебя последние мозги?

— Конечно, помню! И вряд ли когда-нибудь забуду.

— Тогда ты, возможно, помнишь и то, что я ударила капитана коленом по самому нежному месту?

Джейми ссутулился и сухо сказал:

— Ну помню.

Дженни триумфально улыбнулась.

— То есть если бы твоя жена – кстати, ты мог и сообщить мне ее имя, даже удивительно, до чего ты дурно воспитан! – скажем, если бы жена дала тебе такого пинка, неужто ты считаешь, что сумел бы исполнить супружеские обязанности спустя несколько минут после такого – совершенно заслуженного, добавлю – удара?

Джейми открыл рот и сразу же закрыл. Некоторое, довольно продолжительное, время он глядел на сестру, потом изобразил чуть заметную кривую ухмылку.

— Как сказать, – повторил он слова сестры.

Вновь появилась кривая улыбка. До того Джейми сидел ссутулившись, но сейчас выпрямил спину и глядел на Дженни с недоверчивым видом младшего брата, который слушает, как сестра рассказывает ему сказку: он считает себя слишком взрослым, чтобы действительно ей поверить, но помимо воли почти верит в услышанное.

— Правда? – сказал он.

Дженни повернулась к Айену:

— Пойди и принеси простыни, Айен.

Капитулируя, Джейми поднял обе руки:

— Не надо. Я тебе верю. Дело лишь в том, как он вел себя после…

Откинувшаяся в кресле Дженни оперлась на согнутую руку Айена; сын прижался к ней настолько крепко, насколько позволял сильно выпиравший живот.

— Не мог же он признаться в поражении после того, что наболтал в присутствии подчиненных, как тебе кажется? Он представил все так, как будто сделал все, чем хвалился. Замечу, ему это было совсем не в радость. Он меня ударил и порвал мне платье. Причем ударил так сильно, что я почти лишилась чувств, а когда пришла в себя и, как могла, привела себя в порядок, англичане уже уехали и увезли тебя.

Джейми глубоко вздохнул и закрыл глаза. Он опустил свои большие кисти на колени, и я накрыла одну из них своей. Он взял мою руку, открыл глаза и чуть заметно улыбнулся мне, а затем вновь обратился к сестре: