Книга Чужестранка, страница 238 – Диана Гэблдон

Я не могла говорить, но протянула ему свою правую руку, пальцы у меня дрожали. Прохладное и светлое кольцо скользнуло через сустав к самому основанию пальца – оно пришлось мне впору. Джейми взял мою руку, подержал немного, потом вдруг поднес ее к губам. Я на секунду увидела перед собой его взволнованное лицо, прежде чем он резким движением усадил меня к себе на колени.

Он крепко прижал меня к себе, не говоря ни слова, и я почувствовала, что пульс у него на шее бьется так же сильно и часто, как у меня. Он положил руки на мои обнаженные плечи и отстранил меня от себя; я взглянула снизу вверх на его лицо. Его руки были такие большие и теплые… у меня закружилась голова.

— Я хочу тебя, Клэр, – произнес он, задыхаясь, и ненадолго замолчал, словно не знал, что еще сказать. – Я так хочу тебя, что едва могу дышать. А ты…

Он сглотнул и откашлялся.

— Хочешь ли ты меня?

К этому времени я снова обрела голос – тонкий и дрожащий, но все-таки голос.

— Да, – ответила я. – Я хочу тебя.

— Я думаю… – начал он, но вдруг замолчал.

Он нащупал застежку килта, поглядел на меня и вдруг опустил руки. А затем заговорил с трудом, едва справляясь с чем-то, от чего его руки дрожали от напряжения.

— Я не… я не могу… Клэр, я не смогу быть нежным.

Я успела только кивнуть в знак того, что согласна, когда он опрокинул меня и всем весом прижал к кровати.

Он даже не разделся до конца. Я чувствовала запах дорожной пыли от его рубахи и ощущала привкус солнца и пота на коже. Он развел мои руки, ухватив за запястья. Одна рука коснулась стены, и я услышала, как одно из обручальных колец чиркнуло по камню. По кольцу на каждую руку, одно золотое, другое серебряное. Тонкие металлические обручи, неожиданно тяжелые, как узы брака, они, словно крохотные кандалы, приковали меня к постели, разрываемую между двумя полюсами, прикованную, подобно Прометею на его скале, терзаемую любовью, которая разбивала мне сердце.

Он раздвинул мне ноги коленом и вошел в меня целиком одним толчком – я задохнулась от этого удара. Он почти застонал и сжал меня крепче.

— Ты моя, mo duinne, – тихо произнес он. – Только моя, теперь и навсегда. Моя, хочешь ты этого или нет.

Я попыталась разжать его объятия, вздохнула и слабо вскрикнула, когда он вошел в меня еще сильнее.

— Ай, сегодня я буду жестоким, сассенах, – шептал он. – Хочу обладать тобой, владеть твоим телом и душой.

Я слабо сопротивлялась, но он налег на меня всем телом и наносил удар за ударом, каждый из них будто проникал до самой матки.

— Я хочу, чтобы ты называла меня хозяином, я хочу сделать тебя своей.

В его мягком голосе звучала жажда мести за мучения последних минут. Я вздрагивала и стонала, плоть моя сотрясалась от болезненных толчков. Они продолжались беспощадно, минута за минутой, он поражал меня снова и снова, и каждый раз это была острая грань между болью и наслаждением. Я словно растворилась и существовала только как точка приложения силы, укрощаемая раз за разом до последней стадии покорности.

— Нет! – выдохнула я. – Остановись, прошу, ты делаешь мне больно.

Капли пота текли по его лицу и падали на подушку и мне на грудь. Наши тела сталкивались со звуком удара; бедра заболели от непрерывных толчков, запястья, казалось, вот-вот сломаются, но хватка его не ослабевала.