Книга Чужестранка, страница 219 – Диана Гэблдон

— Можешь не продолжать, – сказала я. – Он решил доказать тебе, что ты ошибаешься?

— Ай, решил, – кивнул Джейми, темный силуэт его головы вырисовывался на фоне ночного облачного неба. Слово «решил» он выговорил с мрачным удовлетворением.

— Он не добился своего?

Темная голова качнулась из стороны в сторону.

— Нет, не добился. Он не заставил меня заплакать. Зато заставил пожалеть, что я открыл рот.

Он умолк и повернулся лицом ко мне. В эту минуту облака немного разошлись, и лунный луч обвел позолотой линии его щек и подбородка, как у одного из архангелов Донателло.

— Когда Дугал описывал тебе мой характер, он, возможно, упомянул, что я иногда бываю упрям?

Раскосые глаза сверкнули – скорее как у Люцифера, чем как у архангела Михаила.

— Мягко говоря, – засмеялась я. – Насколько я помню, он сказал, что все Фрэзеры невероятно упрямы, а ты самый упрямый из всех. Впрочем, – добавила я суховато, – я и сама это заметила.

Он улыбнулся и, прихватив покрепче поводья, стал обводить наших лошадей вокруг большой лужи.

— Ммхм, ну, я не могу сказать, что Дугал не прав, – подытожил он, преодолев препятствие. – Но если я и упрям, то совершенно искренне. Мой отец был таким же, и время от времени мы с ним вступали в противостояние, преодолеть которое можно было, только применив силу. Тогда-то мне и приходилось перегибаться через забор.

Внезапно моя лошадь заржала и фыркнула; Джейми быстро протянул руку и ухватил ее под уздцы.

— Шшш! Успокойся… успокойся, животинка.

Его собственный конь, менее пугливый, дернулся и мотнул головой.

— В чем дело?

Я ничего не видела, хотя пятна лунного света падали на дорогу и поле. Впереди виднелся сосновый лесок, и лошади почему-то не хотели к нему приближаться.

— Не знаю. Постой здесь тихонько. Садись верхом и подержи мою лошадь. Если я крикну тебе, отпускай поводья и скачи.

Голос у Джейми был тихий и ровный, он успокаивал меня так же, как лошадей. Что-то прошептав лошади и хлопнув ладонью по ее шее, чтобы подогнать поближе ко мне, он с кинжалом в руке нырнул в вереск.

Я насторожила глаза и уши, стараясь понять, что же беспокоит лошадей: они то и дело переступали с ноги на ногу, вострили уши, возбужденно дергали хвостами. От облаков к этому времени остались лишь клочья, гонимые ветром; тонкие их нити порой пересекали лик сияющего полумесяца. Несмотря на то что было светло, я ничего не смогла разглядеть ни на дороге, ни в дальней роще.

Час был поздний, а дорога неподходящая для разбойников, если таковые вообще встречались в горной Шотландии: здесь слишком мало путников, чтобы устраивать засады.

Роща была темная, но не тихая. Сосны о чем-то перешептывались, миллионы иголок омывались ветром. Сосны – деревья древние, загадочные в темноте. Носители шишек, отцы крылатых семян, они куда старше и крепче, нежели дубы или осины с их мягкой листвой и ломкими ветками. Подходящее жилище для призраков и злых духов, о которых рассказывает Руперт.

«Только ты можешь довести себя до страха перед кучей деревьев», – ругала я себя.

Но куда подевался Джейми? Рука, коснувшаяся моего бедра, заставила меня вскрикнуть, точно перепуганная летучая мышь, – тоненьким писклявым голоском, что было вполне объяснимо: горло у меня перехватило от страха. Даже узнав Джейми, я от страха и злости ударила его в грудь.