Книга Чужестранка, страница 173 – Диана Гэблдон

Я разбросала вокруг хлебные крошки для птиц. Кроншнеп приглядывался к ним с крайним недоверием, но пока он раздумывал, быстрая ласточка увела угощение прямо у него из-под носа и стрелой взмыла в небо. Кроншнеп сердито встопорщил перья и вернулся к прежнему занятию. Джейми обратил мое внимание на ржанку, которая, попискивая, прыгала вокруг нас, будто подволакивая крыло.

— У нее гнездо где-нибудь поблизости, – сказала я.

— Вон оно.

Но Джейми пришлось показать мне несколько раз, прежде чем я наконец-то заметила неглубокую ямку на открытом месте, где четыре яйца по окраске совершенно сливались с усыпанной опавшими листьями землей; стоило мне моргнуть – и я снова потеряла гнездо из виду.

Подобрав прутик, Джейми потрогал гнездо и сдвинул с места одно яичко. Ржанка-мать заволновалась и подбежала близко-близко к Джейми. Он опустился на пятки и сидел неподвижно, наблюдая, как птичка мечется, пронзительно крича. Еле уловимый жест – и вот уже ржанка у него в руке, неожиданно притихшая.

Он заговорил с птичкой на гэльском, шипящим шепотом, гладя одним пальцем ее пестрый хохолок. Ржанка не шевелилась, сжавшись в комочек у Джейми на ладони, даже отражения замерли в ее круглых черных глазках.

Он осторожно опустил птичку на землю, но она не шевелилась до тех пор, пока он не произнес еще несколько слов и не помахал перед ней рукой. Тогда только ржанка юркнула в траву. Джейми посмотрел ей вслед и машинально перекрестился.

— Зачем ты это сделал? – спросила я.

— Что? – встрепенулся он.

Он, вероятно, совсем забыл о моем присутствии.

— Ты перекрестился, когда птичка исчезла, я спросила зачем.

Джейми смущенно пожал плечами.

— О-о, ну-у-у… Это просто старая легенда, вот и все. Почему у ржанок такой крик и почему они, крича, вьются вокруг гнезда, как вон та, погляди.

Он показал мне на противоположный конец озерка, где другая ржанка вела себя точно так же, как первая. Несколько минут Джейми задумчиво следил за птицей.

— Эти птички – души молодых матерей, что умерли во время родов, – сказал он, покосившись на меня. – Говорят, они кричат и бегают вокруг гнезда, потому что не верят, что птенцы благополучно вылупятся. Они всегда оплакивают того, кого потеряли, – ищут ребенка, которого оставили.

Он присел на корточки возле гнезда и поворачивал сдвинутое яичко прутиком до тех пор, пока оно не улеглось на место так же, как остальные, – острым кончиком внутрь. Но и после этого он продолжал сидеть на корточках, положив прутик поперек бедер и глядя на тихую воду.

— Я думаю, это просто привычка, – заговорил он. – Я впервые сделал так, когда был очень юн, после того как услышал эту историю. На самом деле я не верю, что они чьи-то души, но, понимаешь, просто из некоего почтения… – Не окончив фразу, он взглянул на меня и вдруг улыбнулся. – Я так привык это делать, что перестал замечать. В Шотландии довольно много ржанок…

Он поднялся и отбросил прутик.

— Идем дальше. Тут есть место, которое я хочу тебе показать. Вон там, у вершины холма.

Он взял меня под локоть и помог встать с земли. Мы стали подниматься по склону.

Я слышала, что он сказал ржанке, когда отпустил ее. И хотя я знала очень мало гэльских слов, это древнее приветствие слышала достаточно часто, чтобы узнать его.

«Господь да пребудет с тобою, матушка» – вот что сказал Джейми.