Книга Барабаны осени, страница 419 – Диана Гэблдон

Комнату наполнял негромкий голос Джейми, и я позволила его звукам успокоить меня так же, как и Брианну.

— Когда ты была маленькой, я постоянно о тебе думал, — рассказывал он. — В той пещере все время представлял, как держу тебя на руках, такую крошечную, прижимаю к сердцу и пою песни.

— А что за песни?

Брианну едва было слышно за треском очага. Рука ее лежала на плече у Джейми, и указательным пальцем она изредка поглаживала длинную прядь его волос.

— Старые колыбельные, которые пела мне мама, а потом Дженни — своим детям.

— Спой, пожалуйста, — выдохнула вдруг Брианна.

Он замешкался было, потом стал негромко напевать на гэльском ей на ухо. Увы, у Джейми начисто отсутствовал слух; голос его то взлетал, то падал, и мелодия получилась совершенно немузыкальной — но при этом отчего-то успокаивала.

Я разобрала большую часть слов. Это была песнь рыбака, который молил морских тварей отдать жизнь ради пропитания его дочери… охотника, который просил лесных зверей поделиться теплой шкурой. Песнь отца — молитва, оберегающая от всех бед…

Под ее звуки я на цыпочках ходила по комнате, доставала деревянные тарелки и чаши, резала хлеб и намазывала его маслом.

— Па, знаешь что? — сказала вдруг Бри.

— Что? — на секунду прервал свою колыбельную Джейми.

— Ты совершенно не умеешь петь.

Послышалось фырканье и шелест ткани, когда он подвинулся, устраивая их двоих поудобнее.

— Не спорю. Так мне перестать?

— Не-а.

Она прильнула к нему еще теснее.

— А хочешь, я тоже кое-что тебе скажу?

Глаза у Брианны были закрыты, тень от ресниц падала на скулы, но она улыбнулась:

— Что, па?

— Ты весишь не меньше матерого лося.

— Так мне встать? — не шелохнувшись даже, спросила Брианна.

— Не вздумай.

Она погладила его по щеке.

— «Mi gradhaich a thu, athair». — «Моя любовь навеки с тобой, отец».

Джейми покрепче обнял ее и поцеловал в лоб. В очаге вдруг рассыпалось искрами полено, и пламя взревело, высвечивая их лица. В этот момент они стали невероятно похожи, только Брианна выглядела более нежной, женственной копией Джейми. Они оба сильные и такие упрямые…

И, благодарение Господу, они мои.

После ужина измученная Брианна заснула. Я вымоталась, меня не оставляло жуткое ощущение, будто я нахожусь на поле боя, но никак не могу повлиять на исход битвы… И все же я должна что-то предпринять.

Однако решать мне ничего не хотелось. Мне хотелось забыть о настоящем и будущем и просто вернуться в тихий вчерашний день.

Залезть в теплую постель, свернуться рядом с Джейми клубком и спрятаться под одеялом от холода. Смотреть, как гаснут в очаге угли, и тихо обмениваться глупыми сплетнями и шутками, постепенно переходя на язык страсти — когда слова сменяются прикосновениями и движением тел, а потом и этот разговор умолкает, и в комнате воцаряется сонная тишина.

Вот только сегодня в нашем доме было неспокойно.

Джейми волком рыскал по комнате, переставляя вещи с места на место. Наблюдая за ним уголком глаза, я убирала со стола. Мне очень хотелось поговорить — и в то же время я страшилась этого разговора. Я обещала Бри молчать о Боннете. Однако врать я не умела, и Джейми легко читал по моему лицу.

Я налила в ведро горячей воды и собрала тарелки, чтобы вымыть их за домом. Когда вернулась, Джейми стоял возле стола, где хранил бумагу и чернила. Спать он явно не собирался, но и писать раненой рукой все равно не смог бы, хотя задумчиво крутил в пальцах перо.