Книга Барабаны осени, страница 373 – Диана Гэблдон

Брианне хотелось кричать, однако она взяла себя в руки, похлопала Лиззи по плечу и тихо сказала:

— Не волнуйся, мистер Вайорст сказал, что подождет. Как только тебе станет лучше, отправимся в путь. Просто отдыхай.

Лиззи ответить не могла — зубы стучали, несмотря на три одеяла и горячий кирпич в ногах.

— Пойду приготовлю тебе попить, милая. Отдыхай, — повторила Брианна, погладила ее по голове и вышла из комнаты.

Конечно, бедняжка не виновата, подумала Брианна, но момент, чтобы свалиться с лихорадкой, до ужаса неподходящий. После отвратительной сцены с Роджером Брианна долго спала тяжелым беспокойным сном. Проснувшись, она обнаружила, что ее одежда выстирана и развешена для просушки, башмаки вычищены, чулки заштопаны, в комнате аккуратно убрано, а Лиззи в лихорадке дрожит у потухшего очага.

До понедельника осталось восемь дней. Если приступ у Лиззи пройдет как и прежде, до послезавтра она оправится. Юный Смутс и Вайорст утверждали, что в это время года путь вверх по реке занимает дней пять-шесть.

Она не могла разминуться с Джейми Фрейзером, просто не могла! Ей надо быть в Кросс-Крике в понедельник, во что бы то ни стало. Кто знает, сколько продлится суд, вынесут ли приговор в тот же день и уедет ли Джейми, как только все закончится? Брианна отдала бы все на свете, чтобы немедленно тронуться в путь.

Этот зуд был настолько силен, что перекрыл все остальные чувства, даже боль от предательства Роджера, но Брианне оставалось только ждать. Она не могла уехать, пока Лиззи не станет лучше.

В пивной было полно народу. В гавань зашли два новых судна, и теперь на скамейках во всю длину расположились моряки, которые с громкими криками играли в карты. Брианна пробиралась сквозь клубы табачного дыма, не обращая внимания на свист и непристойные замечания. Роджер хотел, чтобы она надела платье? Пошел он к черту! Обычно ее бриджи отпугивали мужчин, но Лиззи выстирала их, и они все еще были влажными.

Она пригвоздила взглядом к месту одного бедолагу, который вытянул руку, чтобы ущипнуть ее за задницу. Рука замерла на полпути, и Брианна проскользнула в дверь, ведущую в кухню.

На обратном пути, неся кувшин с дымящимся свежезаваренным чаем из мяты, обернутым в полотенце, чтобы не обжечься, Брианна специально сделала крюк и обошла место, где сидел задиристый матрос. Если он до нее дотронется, она обольет его кипятком. Это куда больше, чем он заслуживает, и недостаточно, чтобы усмирить клокочущий гнев; да и неразумно тратить чай, который необходим для Лиззи.

Она осторожно пробиралась мимо охрипших карточных игроков. На столе были рассыпаны монеты и прочие ценности: серебряные, позолоченные и оловянные пуговицы, табакерка, серебряный перочинный нож и замызганные обрывки бумаги — должно быть, долговые расписки. Один из мужчин повернулся, и перед глазами Брианны мелькнула какая-то золотая безделушка.

Она бросила взгляд на стол, отвернулась и тут же уставилась на него снова. Там лежало кольцо, ничем не примечательное золотое кольцо, немного шире, чем обычное. Однако взгляд Брианны привлек не блеск золота. Хотя в пивной царил полумрак, между игроками стояла свеча, которая освещала часть внутренней поверхности кольца. Брианна не разглядела выгравированные внутри буквы, но рисунок был знаком ей до боли.