Книга Барабаны осени, страница 360 – Диана Гэблдон

— Тише, — прошептал он, укачивая ее на руках. — Все в порядке, есть другой способ. Мы вернемся, я знаю как. Не волнуйся, я обо всем позабочусь.

Наконец она успокоилась и замерла в его объятиях, тихонько всхлипывая; на его рубашке осталось большое мокрое пятно. Сверчки на дереве, обрадовавшись наступившей тишине, потихоньку застрекотали.

Брианна высвободилась и села, нашаривая что-то в темноте.

— Надо высморкаться, — проговорила она в нос. — Есть платок?

Он снял платок с головы и отдал ей. Она с присвистом высморкалась, и Роджер улыбнулся.

— Знаешь, такой звук получается, когда выдавливаешь из тюбика крем для бритья.

— И когда в последний раз ты это делал? — Она снова положила голову ему на грудь и дотронулась до щеки. Роджер брился два дня назад, с тех пор не было ни времени, ни возможности.

Брианна глубоко вздохнула и обвила его рукой.

— Мне очень жаль. Я не хотела, чтобы ты шел за мной. Но… Роджер, я ужасно рада, что ты здесь!

Он поцеловал ее в висок, влажный и соленый от слез и пота.

— Я тоже. — Теперь все испытания и опасности, пережитые за последние два месяца, казались незначительными. Все, кроме одного. — Давно ты это задумала? — спросил Роджер. Впрочем, он мог бы сказать наверняка, день в день. Именно тогда изменился тон ее писем.

— Наверно, полгода назад, — сказала она, подтвердив его догадку. — Когда ездила на Ямайку на пасхальные каникулы.

— Ясно. — На Ямайку вместо Шотландии. Она предложила ему поехать вместе, но он отказался из-за глупой обиды, что Брианна не захотела приехать к нему.

Она глубоко вздохнула, промокнув шею рубашкой.

— Мне снились сны об отце. Об отцах… О них обоих.

Обрывки сновидений кружились в ее голове: вспышками являлось лицо Фрэнка Рэндалла, более длинными эпизодами — образ матери. А еще она постоянно видела высокого рыжеволосого человека, о котором знала только, что это — ее родной отец.

— Был один сон…

Во сне дело происходило ночью, в тропиках — поле, поросшее какими-то высокими зелеными стеблями, наверное сахарным тростником, и зарево пожара вдалеке.

— Били барабаны, и я знала, что в тростнике прячется что-то ужасное. Мама тоже была там, пила чай с крокодилом.

Роджер хмыкнул, и Брианна рассердилась:

— Это было во сне, ясно?.. Тогда он вышел из тростника. Я не могла разобрать лица в темноте, но он был рыжий. Он повернул голову, и в волосах мелькнули медные отблески, когда…

— Он — то страшное, что скрывалось в тростнике? — спросил Роджер.

— Нет. — Брианна покачала головой.

Уже совсем стемнело, и она превратилась в приятную тяжесть на груди и тихий голос, доносящийся из мрака.

— Он стоял между мамой и той самой ужасной вещью. Я не видела, но знала, что это страшное, оно затаилось там и поджидало. — Брианна невольно содрогнулась, и Роджер крепче сжал ее в объятиях. — Я поняла, что мама собирается встать и пойти к нему. Я пыталась остановить ее, но она меня не слышала. И я позвала его, сказала, чтобы пошел с ней и спас. И он увидел меня!.. Увидел и услышал. А потом я проснулась.

— Ага, — хмыкнул Роджер, — и поэтому ты поехала на Ямайку.

— Я стала думать об этом, — резко сказала Брианна. — Ты ведь искал их в Шотландии, однако не нашел ни единого упоминания после 1766-го. Их не было и в списках пассажиров, уехавших в колонии. Ты сказал тогда, что не стоит больше искать, вряд ли мы что-то узнаем.