Книга Барабаны осени, страница 240 – Диана Гэблдон

Я долго смотрела на узкий разрез сзади у него на пальто, не говоря ни слова.

— Что это? — наконец хрипло спросила я.

Джейми пожал плечами.

— Неважно, — ответил он, — все позади.

Затем он умылся, побрился и отправился раздавать долги, выплатив каждому немного больше. У нас осталось достаточно, чтобы купить семян, еще одного мула для пахоты, козу и несколько поросят.

Я больше ни о чем не спрашивала, просто заштопала пальто и уложила Джейми в постель, когда он вернулся от фермеров. И долго сидела рядом, пока он спал, глядя, как разглаживаются усталые морщинки на его лице.

Я взяла его за руку, тяжелую и вялую ото сна, и водила пальцами по линиям на мозолистой ладони. Линии ума, сердца и жизни были длинными и глубокими. Сколько других жизней связано теперь с этой линией?

Моя собственная. Жизни колонистов. Жизни Фергуса и Марсали, которые только что вернулись с Ямайки и привезли с собой Жермена, круглощекого блондинистого малыша, на младенчески пухлой ладони которого отпечаталась и судьба его отца, потерявшего голову от любви к отпрыску.

Размышляя обо всем этом, я невидящими глазами смотрела в окно. Джейми с Иэном построили для них небольшую хижину всего лишь в миле от нашей. Теперь по вечерам Марсали будет заглядывать в гости и приносить с собой сынишку. Я смогу с ним видеться, подумала я, отчаянно скучая по Бри. Жермен заменит мне другого внука, которого я никогда не возьму на руки.

С тяжелым вздохом я встряхнула головой, чтобы отогнать горестные мысли.

Джейми и Дункан вернулись с бутылкой виски и мирно беседовали у загона. Между ними уже не чувствовалось напряжения — до поры до времени.

Я распределила отсыревший ячмень тонким слоем по дну корзины и оставила его сушиться возле очага, затем подошла к письменному столу, сняла крышку с чернильницы и раскрыла тетрадь. Я быстро записала подробности появления на свет новорожденного Мюллера: роды были долгими, но в целом все прошло нормально, без осложнений. Странно только, что ребенок родился в пузыре…

Я бросила писать и покачала головой. Из-за мыслей о Джейми я отвлеклась от работы. Дочь Петронеллы родилась как все. Я точно помнила, как из лона показалась темноволосая головка. Я дотронулась до нее и почувствовала биение пульса прямо под кожей. Я прекрасно запомнила ощущение мокрых волосиков на пальцах; на ощупь они напоминали влажный пух только что вылупившегося цыпленка.

«Это все сон», — подумала я. Когда я спала в норе под деревом, мне снился сон, и два события смешались в голове — роды у Мюллеров и рождение Брианны. Это Брианна родилась в пузыре.

Шотландцы зовут его дурацким колпаком и верят, что он приносит удачу. Счастливое предзнаменование, говорят они, — значит, в дальнейшей жизни человек не утонет. Некоторые из таких детей получали в дар способность ясновидения; я встречала пару таких, у которых открывался «третий глаз», и стала сомневаться, что это действительно дар.

К счастью или нет, Брианна никогда не выказывала признаков непостижимого кельтского «знания». Думаю, это к лучшему. Я сама обладала особым видом предчувствия — просто знала, что некоторые вещи обязательно произойдут, — и никому не пожелала бы жить с такой осведомленностью.

На лежащей передо мной странице я бессознательно набросала девичью головку — длинный локон, прямой нос, — но само лицо прорисовывать не стала. Я не художница. Я училась делать анатомические зарисовки в медицинских целях, я могла точно воспроизводить очертания тел, но способности Брианны вдохнуть в мертвые линии жизнь у меня не было. Этот набросок был всего лишь опорой, я смотрела на него, а память сама дорисовывала черты лица. Попытки перенести воспоминания на бумагу могли привести к тому, что память откажется воспроизводить лицо дочери, а рисковать я не хотела.