Книга Барабаны осени, страница 135 – Диана Гэблдон

— Лучше бы мистер Джейми нашел эту Поллианну до заката. В лесу полно диких зверей, а мистер Улисс говорит, она двести фунтов стоила, когда мисс Иокаста ее покупала. Леса эти Поллианна не знает, она прямиком из Африки, здесь только с год, — проговорила Федра и вернулась к работе. Темные пальцы, как пауки, быстро и ловко заскользили по гладким волосам трупа. Я тоже наклонилась, пораженная внезапным открытием — цепочка событий, которая втянула Джейми во все это, ухватила и меня. Я больше не стояла в стороне, как думала раньше. И не смогу отойти в сторону, как бы мне того ни хотелось.

Федра помогла мне с Поллианной не из доверия или симпатии, а потому, что я жена хозяина. Поллианну надо найти и спрятать. Джейми, как полагала Федра, именно это и сделает, ведь рабыня — его собственность. Ну, или Иокасты, что в глазах Федры одно и то же.

Наконец мы уложили незнакомку, чистую и расчесанную (Федра даже заплела ей косы), на старую простыню, которую я захватила для савана. Травы я прихватила скорее по привычке, но теперь была этому рада. Не столько потому, что они могли замедлить процесс разложения, сколько ради единственного доступного нам — и необходимого — элемента ритуала.

Гниющий кусок плоти никак не вязался с той прохладной ладошкой, которая стискивала мою, с полным боли шепотом, едва слышным в удушающей тьме. И все же ощущение горячей крови на руках казалось мне куда более реальным, чем печальное зрелище перед глазами — пустая оболочка, обнаженная перед незнакомцами.

Ближайший священник жил в Галифаксе, так что несчастную похоронят без отпевания… да и к чему ей оно? Все эти обряды существуют лишь для утешения живых, скорбящих об утрате. Вряд ли кто-то будет горевать по этой девушке, ведь если бы у нее был близкий человек — родственник, муж, да хоть любовник, — она не умерла бы.

Для меня она никто, и вскоре я о ней позабуду, но сейчас я скорбела и о самой девушке, и о ее ребенке. Поэтому, скорее ради себя, чем ради них, я опустилась на колени и принялась раскладывать травы — душистые и горькие, листья руты и цветы иссопа, розмарин, тимьян и лаванду. Некое подношение, дань памяти мертвой — от живой.

Федра молча наблюдала, тоже стоя на коленях. А потом осторожно накрыла лицо покойницы саваном. Подошедший Джейми поднял тело и отнес к повозке.

Он не проронил ни слова до тех пор, пока я не уселась с ним рядом на козлах. Джейми стегнул лошадей вожжами и щелкнул языком.

— А теперь — искать сержанта, — сказал он.

Сперва, конечно, нам пришлось заняться другими делами. Мы вернулись в поместье и оставили Федру. Джейми скрылся в доме, а я отправилась навестить своего пациента и рассказать Иокасте об утренних событиях.

Однако выяснилось, что беспокоилась я зря. Фаркуард Кэмпбелл уже потягивал чай в компании Иокасты в небольшой столовой. Джон Майерс, закутавший филейную часть в плед цветов Кэмеронов, возлежал на обтянутой зеленым бархатом кушетке и бодро уминал лепешки. Судя по непривычной чистоте голых ног, кто-то воспользовался его временной бессознательностью и хорошенько отмыл.

— Дорогая, — повернулась ко мне Иокаста с улыбкой. — Присядьте, дитя мое, перекусите. Ночь у вас выдалась беспокойная, да и утро, как вижу, под стать.

Обычно обращение «дитя» звучало для моих ушей то ли забавно, то ли оскорбительно, но сегодня оно странным образом меня утешило. Я благодарно опустилась в кресло. Пока Улисс наливал чай, я все гадала, чем Кэмпбелл успел поделиться с Иокастой — и что он сам вообще знал.