Книга Вехи моей жизни, страница 85 – Владимир Великий

Не отрицаю, что всем известная присказка, какой солдат не мечтает быть генералом, для юноши из глухой сибирской деревни не была пустым звуком. Он также думал и надеялся на получение больших звезд. Для этого определенная база была. В школе он учился только на хорошо и отлично. Военное училище закончил без троек. Вместе с тем, я не был глупым человеком. Большинство моих сокурсников также мечтали о больших звездах или о красных лампасах. Жизнь вскоре все расставила на свои места. Во многом наши мечты оказались наивными, даже детскими. Армия, притом любого государства, не может состоять только из одних генералов. В армии я стремился быть человеком, порядочным офицером. Исходя из своих жизненных принципов, я верил в торжество справедливости. Я ни перед кем из офицеров, независимо от их должности, не заискивал, не лебезил, не привирал. Стучать каблуками хромовых сапог перед начальником считал неприличным занятием, что не красит военного интеллигента.

В связи с этим воспоминается эпизод из службы в ГСВГ. Начальник штаба мотострелкового батальона, в котором я служил, в телефонном разговоре с командиром полка или с его заместителями, как попка, с очень короткими промежутками времени очень громко кричал: «Так точно, товарищ полковник» или «Все будет исполнено, товарищ полковник». Бывало и такое. Зная о том, что майор занимает должность «подполковник» нередко говорил: «Так точно, товарищ подполковник». Завершение разговора было неизменным. Подчиненный опускал трубку аппарата вниз и очень громко щелкал каблуками офицерских сапог.

Позиция самостоятельного офицера, к моему удивлению, нередко обходилась мне боком. В офицерское кафе я ходил очень редко, потому что вел трезвый образ жизни. Иногда мне было даже в нем противно сидеть, когда видел вдрызг пьяных начальников или подчиненных. В курилках светился также редко, причина была опять благородная – не курил. Не вредил своему здоровью, ведь Советской Армии нужны здоровые люди. Не курю и до сих пор. В принципе молодой офицер старался все делать по уставу, на деле выполнял требования морального кодекса строителя коммунизма.

Вместе с тем, у меня были и недостатки. Они проявлялись в том, что с чиновниками, которые были выше меня по должности, я не всегда соглашался с их ценными указаниями. Они, как правило, не только дублировали решения ЦК КПСС или партийного съезда, но и разбавлялись идеями, которые вырабатывало серое вещество, находящееся в их головах. Через призму прошедших лет я вновь и вновь убеждаюсь в правоте своих доводов, которые я выдвигал в свои молодые годы. Молодому офицеру было противно слушать «ЦУ» заместителя командира полка по политической части, который довольно часто не появлялся на службе. Мой шеф любил спиртное, был завсегдатай ресторанов или пивнушек. Вполне возможно, зарабатывал дешевый авторитет среди офицеров и прапорщиков.

Поражала меня и грубость вышестоящих начальников, особенно, командиров. Мне казалось, что без мата или другой неприличной брани они вообще не могли управлять подчиненными. К сожалению, матерные слова были в лексиконе и некоторых политработников.

Не исключением этому были и генералы. Мне до сих пор помнится случай, который произошел со мною во время дивизионных учений. Одна из боевых машин пехоты не заводилась, несмотря на неоднократные попытки это сделать. Зампотеха роты не было, он был в отпуске. Я по собственной инициативе остался с механиком, тем более, эти учения для него были первыми. Я же прекрасно знал маршрут движения своего полка и батальона. Неожиданно перед окопом появился командирский УАЗ, и из него с перекошенной от злобы физиономией, выскочил генерал в защитной форме одежды. Вместо того, чтобы поинтересоваться, что случилось с машиной, он стал размахивать кулаками передо мною и покрывать меня отборной матерщиной. Я стоял по стойке «смирно» и молчал. Прекрасно знал, что этот солдафон с красными лампасами в эту минуту способен на все. Какого-либо страха у меня не было. Иное состояние было у механика-водителя, который высунув голову из люка, почему-то неистово дергал головой. К счастью, головомойка командира танковой дивизии была скоротечной. К окопу подъехал другой УАЗ и незнакомый мне генерал взмахом руки позвал к себе подчиненного. Скорее всего, это был руководитель учений. Я с облегчением вздохнул. Минут через десять боевая машина пехота взревела и где-то через час нам удалось догнать основные силы батальона.