Книга Вехи моей жизни, страница 52 – Владимир Великий

Предтеча моего назначения оказалась, к моему удивлению, очень интересной. Инициатива предоставить мне, старшему лейтенанту, майорскую должность, как не странно, исходила не от политработников полка или дивизии, а от начальника штаба дивизии. Мощного телосложения полковник, исполняя обязанности командира дивизии, во время совещания, в котором принимали участие командиры полков и управление соединения, неожиданно для всех остановился на молодом офицере с довольно интересной фамилией из «китайского» полка. Он почти в приказном порядке попросил начальника политического отдела предоставить ему вышестоящую должность. При этом привел веские аргументы. Рота на протяжении трех лет отличная, да и сам кандидат на повышение пример везде и во всем. Если ротный получает ордена и должности, то его заместитель только ценные подарки и грамоты. К тому же его портрет висит на доске почета соединения. В заключении командир дивизии приподнял указательный палец, и направив его в сторону своего заместителя по политической части, назидательно произнес:

— Товарищ подполковник, не забывайте, что на таких офицерах, как ваш подчиненный, держится Советская Армия. Такие офицеры – наша гордость…

Щеголеватый подполковник, «выдернувший гвоздь» (подобное выражение использовалось в те годы, что означало встать с места и получить нагоняй от вышестоящего начальника), слегка перевел дыхание и потом заискивающее сказал:

— Товарищ гвардии полковник, этот офицер у нас стоит в резерве на повышение. Вопрос только времени… Будет исполнено…

Историей о несколько необычном моем назначении поделился со мною командир «китайского» полка, когда он и я, да еще пара офицеров, сидели в немецком ресторане. Возвращались из Дрездена, после партийного актива 1-й гвардейской танковой армии. После «необычного» назначения, я довольно часто задумывался о Советской Армии и ее кадровой политике. И приходил к далеко неутешительному выводу. Всевозможные директивы или инструкции, определявшие карьерный рост офицеров, как правило, не соблюдались. Все делалось по блату, кровнородственным связям.

Бесило меня и самодурство начальников. В этом я убедился сразу же после первого своего отпуска, в конце февраля. Мое возвращение из холодной Сибири в относительно теплую Германию особой радости мне не дало. В роте случилось чрезвычайное происшествие, «ЧП». Во время несения караульной службы один из солдат отравился. Напился тормозной жидкости. Содержимое бутылки, которую он нашел в легковушке заместителя командира полка по технической части, принял за немецкий коньяк. Бедолагу от смерти спасли врачи социалистической Германии, использовали аппарат искусственной почки. Дембель через пару недель оклемался и под шумок быстро уволился. Командира отличной роты и командира отличного взвода, который был начальником караула, не наказали. По очень простой причине. Отец взводного был полковником, служил в штабе одного из внутренних военных округов. Ротный водил дружбу с заместителем командира полка. Небольшого роста капитан, которого кое-кто из нас называл «крикуном», имел волосатую руку. Его барские замашки, как правило, полковые и дивизионные начальники не замечали. Будь то выпивки или рукоприкладство в отношении подчиненных. Спустя много лет я узнал, что он стал генерал-полковником.