Книга Вехи моей жизни, страница 105 – Владимир Великий

Второе. В советском тоталитарном обществе крестьянин никогда не был хозяином на земле. Хозяином всегда были другие. В первую очередь, министерства, потом агропромы, затем директор совхоза или председатель колхоза. Они были, есть и будут оставаться землевладельцами. Возьмем, например, директора совхоза. Это своего рода диктатор, нередко и самодур. Кстати, рекомендован райкомом партии. Одним росчерком пера он может перечеркнуть и поле, и судьбу крестьянина. В этом я убедился на собственной шкуре, на опыте других людей. Директор – царь и бог. Вы спросите, а где руководящая сила – партия? В том-то и дело, что секретарь парткома, председатель профкома и т. п. первыми усвоили принцип «житьё-бытьё». Подводи под ценные указания шефа партийную и профсоюзную базу и всегда будешь в дамках. В условиях социализма это означает: все лучшее тебе и для тебя. Квартира, дача, машина, да и кусочек мяса пожирней, как правило, бесплатно. Благо есть столовые для работяг. Не обидит директор и гостей из района или города. Визитерам в знак благодарности за их ценные указания также что-то перепадает. Ведь недаром говорят, с миру по нитке – голому рубашка…

Несмотря на неудачу на малой родине, я не сдавался. Через некоторое время вновь оказался на Украине. В одном из районов Днепропетровской области создал малое предприятие «Агрос». Согласно Уставу, предприятие занималось строительством квартир и животноводческих комплексов в сельской местности. И здесь меня постигла неудача. Моя попытка взять кредит в банке успехом не увенчалась. Две недели я, как директор, «штурмовал» кабинеты больших начальников. Все было бесполезно. Денег не давали по простой причине, притом очень банальной. Нужно было дать взятку. У меня определенные деньги были, но не было желания торговать своей совестью и честью.

В конце концов я был вынужден кардинально «перестроиться», пошел работать на мясокомбинат. Сначала работал учеником сепараторщика в жировом цехе. Занятие было не сложным, больших физических или умственных усилий не требовалось. Нужно было готовить аппараты к работе по переработке жира, контролировать их работу, затем мыть. Через три месяца сдал экзамен на 3-й разряд слесаря и стал работать самостоятельно. Условия работы, царящие на предприятии, меня поразили, особенно в первые дни пребывания. Я не предполагал, что в советское время может существовать такая строгая и четкая система унижения человеческого достоинства. И эту систему ни руководство, ни низы не стремились разрушить.

Происходящее в СССР втягивало в политическую орбиту все новые им новые слои населения. Чувство неудовлетворенности своей жизнью, подталкивало и меня к непосредственному участию в становлении демократических институтов страны. Новый импульс этому придали события, произошедшие в августе 1991 года, в Москве. Мне захотелось «пощупать» эту демократию, проверить ее «качество». Увидеть наяву. Купить билет от города на Днепре до столицы общесоюзного государства даже в сентябре оказалось не так-то просто. После определенной переплаты, да и то в кассе возврата, мне все-таки удалось его купить. В скором поезде, как и в «застойные» времена, была та же убогость обслуживания, та же тощая и вонючая подушка. Появилось и новое «демократическое». В чае без сахара плавали не то соринки, не то маленькие жучки. По вагону то и дело шастали подозрительные типы с колодами карт с обнаженными женщинами, другими товарами сексуального характера.