Книга Восстанавливая равновесие, страница 73 – Айрин Серпента

— Да, малыш, это действительно так. Права я, и прав ты: то был мой первый сексуальный контакт, но, наверное, девственницей я не была.

— Кассия?

— Я много слышала об ужасной боли и море крови у девственниц и не хотела этого для себя. И я позволила подругам-студенткам помочь мне. Могу сказать, что это значительно лучший способ избавиться от девственности: в стерильной обстановке, с обезболиванием, под наркозом…

С громким стоном Айк Сентуриа уткнулся лицом ей в грудь.

— Господи Боже мой, это просто невыносимо! Академическое образование куда как усилило твою оригинальность, Кесс.

— А что такое? – Кассия мгновенно ощетинилась.

Плечи Айка затряслись, но Кассия не могла понять – плачет он или смеётся.

— Девочка моя, – голос его звучал сдавленно, – надо полагать, что, когда ты захочешь завести ребёнка, ты тоже не будешь прибегать к традиционным методам? Неужели лучше искусственное осеменение, – он передразнил её тон, – в стерильной обстановке? Или пойдём ещё дальше – ребёнок из пробирки?

— Так поступила моя сестра, – очень тихо, задумчиво проговорила Кассия. – Нума безумно хотела ребёнка, а её муж, Дитрих, напротив, не хотел. И она сделала искусственное осеменение. Всё это закончилось ужасной трагедией, в которой я сыграла самую отвратительную роль. Поэтому у меня никаких искусственных беременностей не будет. Только по воле Бога. Если я забеременею, значит, Бог простил мне убийство ребёнка Нумы. Нет, так нет.

— Убийство? – тон Айка изменился.

— Да, – Кассия перевернулась на живот. – Давай спать, Сентуриа. Завтра тяжёлый день.

— Ты мне не доверяешь…

Женщина усмехнулась в подушку.

— Я ещё не сошла с ума. Да и что для тебя означает убийство всего одного, даже не родившегося ребёнка…

— Кассия, я не монстр.

— А я – да. И покончим на этом.

Айк помолчал, испытывая странную боль от её отстранённости.

— Хорошо. Пусть будет по-твоему. Я оставлю тебя в покое. Но не навсегда, Кесс.

Он скоро заснул, а она смотрела в окно до рассвета и всё гадала: что же означали его последние слова?

— Милый мой мальчик, – Кассия гладила его по голове, – я люблю тебя, Брик. Я люблю… – она качала ребёнка в своих объятиях, хотя он был уже слишком большим для этого. Но невозможно стать слишком взрослым для любви.

— Ангел, – мальчик сонно взмахнул ресницами и улыбнулся ей, прежде чем снова заснуть.

Кассия Алессандрос задумчиво перебирала его светлые волосы. Письмо, пришедшее вчера вечером в ответ на её запрос, ничем не порадовало. Её приглашали через десять дней в Бугойно, на заседание комиссии по усыновлению, где и определится дальнейшая судьба боснийского подданного Алексы Вушковича. До назначенного срока, как сообщалось в письме, её посетит специальный агент по делам опеки и попечительства, в чьи обязанности входит не только побеседовать с потенциальной родительницей, но и попытаться разыскать родственников вышеупомянутого ребёнка. Сам Брик был опознан соседями-сербами, не выразившими никакого желания взять его к себе, но на имя, которое они назвали, он по-прежнему не откликался. «Я – Брик, – отвечал он на вопрос о его имени. – Так сказала Ангел».

— Вижу, у вас с ним действительно тёплые отношения, – принесшая холод тень закрыла от солнца плечо Кассии и поменяла золотой цвет песка на серый. – И что же ты собираешься с этим делать?