Книга Восстанавливая равновесие, страница 35 – Айрин Серпента

Глашатай, закончив, умолкает. Королева вскидывает голову, произносит короткую фразу на гортанном языке. Киприот, стоящий на сверкающей серебром дорожке слева, заметно вздрагивает. Нума манит его к себе, мужчина силится преодолеть свой страх, но ноги не слушаются его. По-видимому, это была команда подойти. Королева повторяет громче и строже, призывающий жест более резкий… и грек начинает быстро двигаться, будто его несёт поток. На лице – ужас, паника, заплетающиеся ноги не поспевают за телом.

Ладонь Королевы вертикально растопырена, человек резко останавливается. От силы толчка он падает на колени, едва успевая поставить корзину цветов перед Королевой.

По платью и волосам Нумы бегут полоски огня, Эрик едва не стонет от восхищения. Определённо, вручение скрижалей с заповедями Моисею не было таким зрелищным.

В благоговейной тишине Королева обеими руками достаёт охапку цветов из корзины стоящего на коленях подданного, но – какой кошмар – цветы моментально чернеют, словно сожжённые. Свидетели чуда ахают, кроме коленопреклонённого, тот беспрерывно тихо скулит от ужаса.

Нума поднимает вверх правую руку, из полутьмы крыши к ней на плечо слетает белый голубь. Женщина гладит пальцем его пёрышки, тихо говорит что-то. Голубь срывается с плеча, летит и кружит над вторым участником процесса, не сдвинувшимся с места.

Глашатай громко озвучивает вынесенное решение, хотя и так всё понятно по полёту «птицы истины». Нума делает жест «вон», двери распахиваются без посторонней помощи, обоих греков будто ветром срывает с места, несёт по серебряной дорожке на солнечный свет.

За разбором дела второй пары Эрик уже практически не наблюдал, всё шло по знакомому сценарию. Когда Дворец правосудия покинули и эти люди, свечи вдоль стен по жесту Нумы погасли, воцарилась абсолютная темнота. Эрик почувствовал, как кто-то берёт его за руку и ведёт. За дверью во внутренние помещения он понял, что это Игнасиус. Лицо у секретаря было религиозно-вдохновлённым, глаза сияли. Жестом он попросил соблюдать молчание. Подвёл Эрика к простой деревянной двери, указал войти внутрь, а сам зашагал в обратном направлении.

Пожав плечами, Эрик толкнул дверь. За ней оказалась небольшая комната, хорошо освещённая. Два кресла, низкий журнальный стол. У стены стоит, прислонившись к ней лбом, Нума. При обычном искусственном свете видно, что чёрный балахон на ней не шёлковый и не бархатный, из какой-то грубой простой ткани. Волосы странно тусклые, будто бы густо смазанные жиром. Она поворачивает голову, смотрит на гостя. Лицо уставшее, круги под глазами, уголки строгого рта опущены вниз. Эрик в тревоге делает шаг к ней.

— Вам плохо? Чем я могу помочь?

И время, было остановившееся, снова пошло. Опираясь о стену ладонями, Нума вздохнула.

— Я просто устала. Судилища забирают много сил. Не надо ко мне прикасаться, я грязная.

— В метафорическом смысле? – осторожно уточнил Эрик.

Нума невесело усмехнулась.

— Просто грязная. Вы посидите здесь, пока я приму душ?

Гость только улыбнулся. Он занял одно из кресел, закрыл глаза – больше в этой комнате нечем было заниматься, тут не было телевизора, книг, камина, даже окон. За стеной зашуршала вода в душе, но Эрик даже не испытал искушения представить себе Нуму обнажённой, под струями воды. Фемида – богиня, но не женщина. Он думал.