Книга Восстанавливая равновесие, страница 31 – Айрин Серпента

— Откуда появилась эта традиция – иметь королеву острова? Или вы первая?

Нума хмыкнула:

— Если бы было так! Первому королю на троне отречься, что фисташку сгрызть. Нет, было уж как минимум пять женщин из этого рода. Он очень древний. Мне кажется, эту традицию связывают тоже с Афродитой как с древней властительницей острова. До моего рождения и пока я была маленькой, люди шли за справедливым судом к моей бабушке. Она была матерью моего отца, её звали Ив Алессандрос. Но у неё не родилось дочери.

— А ваша мать…

— Она по крови не Алессандрос. Эта обязанность передаётся только носителям крови. Никого нет красивее моей матери, но у неё другое жизненное предназначение. Она – солнце нашей семьи.

— Нума, – Эрик дотронулся до её руки. Напуганная фривольностью, женщина сначала посмотрела на их соединившиеся пальцы, потом зелёный взгляд метнулся к его лицу. Она не играла в кокетство и поэтому не переигрывала. – Вы когда-нибудь улыбаетесь?

Такого вопроса женщина не ждала.

— Конечно! Часто!

— Как вышло, что я до сих пор не видел вашей улыбки?

И тут она появилась – тёплая, дразнящая, лукавая.

— Разрешите ответить, что я берегу ваше зрение, мистер Берндт?

В следующий раз это была верховая прогулка. Эрик опасался, что показал себя, взбираясь на лошадь и почти камнем покидая её, не с лучшей стороны. Зато он не упал в процессе движения. И мог думать не только о синяках, которыми активно покрывалась его задница, но и о высоких материях, и даже рассуждать о них. Нума Алессандрос была человеком публичным во всех значениях этого слова, разве что занимала неофициальную должность. Она любила говорить о политике и произносила совсем мало глупостей, нелогичных идей даже с точки зрения мужчины. Эрику пришлось освежить свои знания и даже кое-что перечитать об истории Кипра, чтобы быть интересным ей. Больше, конечно же, говорила Нума, но она ожидала от собеседника мнения по поводу высказанных ею мыслей, а не просто согласного мычания. Они обсудили Движение неприсоединения, саммит в Куала-Лумпуре в феврале этого года. Нума испытывала сомнения в пользе участия Кипра в коалиции и призывала к выходу острова из неё. Разговор перешёл на турецкое вторжение. Битва на пляже Пентемили произошла, когда Нумы ещё на свете не было, но истинная киприотка не могла оставаться равнодушной к событиям, расколовшим её обожаемый остров пополам. Нума знала турецкий язык, как изучают язык врагов для допроса пленников. «Каждое слово на нём наполняет горечью мой рот».

Берндт с интересом и сочувствием узнал историю о квартале-призраке в Фамагусте – самом близком к поместью «Олимпион» городе. Демаркационная линия между греческими и турецкими войсками разрезала город, и квартал под названием Вароша опустел в одну ночь, оттуда вывезли всё греческое население. Они не успели закончить свои дела, и с тех пор, почти уже тридцать лет, на верёвках полощется ветром брошенное бельё, стоят столы в уличных кафе, застеленные посеревшими от пыли скатертями, автобус посередине улицы готов тронуться в путь. Вся Вароша, целый квартал, превратилась в памятник вооружённым людям, не сумевшим договориться между собой.

— Ко мне иногда приходят люди и просят дозволения вернуться на жительство туда. А я не могу разрешить этого, зачем мне прекословить резолюции ООН. Вот и приходится говорить о недовольстве богов возрождением Вароши, – глядя перед собой, грустно рассказывала Королева.