Книга Смерть – только начало, страница 11 – Айрин Серпента

Нет, внутри не лежало отрубленных частей человеческого тела или цыплят со свернутой шеей. Там даже не было бомбы. Только прозрачный хрустальный шар, внутри которого была закупорена горсть тяжелого серого пепла. И маленькая, грубо сделанная кукла – девушка в национальном шотландском наряде с пришитым на одежду в области груди кусочком шелковой красной ткани. Нашивка тоже была сделана неумелыми руками и изображала сердце.

Керстен задумчиво покрутила в руках обе вещи, не совсем понимая, что они означают. На обратной стороне шара она обнаружила приклеенную полоску липкой бумаги, на которой было нацарапано кривыми буквами – как будто писали уже поверх шара или пытался изменить почерк человек, не имеющий никакого навыка в этом деле: «Это Палома. Она мертва…». На ноге у куклы болтался ярлычок, и надпись на нем продолжала фразу: «…а это ты, Игрейн. И ты жива. Это несправедливо. Верни сердце Паломы».

Словно обжегшись, Керстен уронила обе вещицы обратно в ящик и оттолкнула его от себя.

— Гадость! Гадость, – пробормотала она уже тише. Ящичек покачнулся на краю стола и упал. Всё его содержимое высыпалось на пол, и Керстен почувствовала, что не может отвести от куклы и шара глаз. Эти предметы словно гипнотизировали ее, заставляя сердце биться болезненно неровно.

Все шутки на сердечные темы Керстен вообще воспринимала без юмора, а эта к тому же была дурного тона. Слишком мало прошло времени после операции Керри, слишком свежа была память о прежней слабости, когда девушка не могла сделать лишнего шага и не начать задыхаться, чтобы разговоры о смерти не наводили ужас на Керри. Нет, не о смерти – о возможности лишиться ее нового сердца. Это было похуже смерти для Керстен Игрейн.

Обходя стол, Керри почти наступила на голову упавшей куклы, но, вовремя заметив ее, с визгом отдернула уже занесенную ногу. Остановившись, Керри с недоумением разглядывала разбросанные по полу предметы – она успела уже забыть об их существовании. Но это не значило, что она собиралась марать руки, подбирая их сейчас. Керстен какое-то время раздумывала, покачиваясь взад и вперед на кончиках пальцев ног, обутых в яркие оранжевые кроссовки.

Наконец удачный выход был найден. Придерживая совком подарочный ящик, веником Керстен замела обратно в него бывшее содержимое и всё это затолкала в самую середину набитого мусорного пакета. Поддерживая выпирающий пластиковый бок коленом, она с трудом затянула сверху завязки и поволокла мешок к выходу. Неясные угрозы таинственного корреспондента не очень-то ее напугали, хотя в голове, пока Керстен рассматривала примитивную куклу, откуда-то всплыли неприятные ассоциации с вуду.

Верни сердце Паломы… Странно, Керстен была уверена, что никогда раньше не слышала этого имени. Стоя на пороге собственного дома, Керстен глубоко задумалась. Палома… Кажется, по-итальянски – или на одном из сходных языков – это означает "голубка". Но вряд ли эту посылку ей прислал помешанный любитель легкокрылых птиц – из тех, кто вечно выступает "из принципа" против любых вмешательств в природу, как животную, так и человеческую. Но при этом, как только что-то случается у него самого, он бежит к врачам.

Выставив мешок на дорогу, чтобы машина мусорщиков забрала его после обеда, и слегка задыхаясь от затраченного усилия, Керстен вернулась в дом. Прошла на кухню, собираясь приготовить себе чашку чая без кофеина, достала чайный пакетик… и замерла над столом с бурлящим чайником в руке. На коже Керри выступила холодная испарина от поразившей ее мысли. А что, если неизвестная Палома была ее донором? И теперь кто-то из ее родственников, не подписавший согласия на трансплантацию, пытается извести ее, считая Керстен сосредоточием всех грехов современного мира. Девушка негромко выругалась. Скотина… только этой проблемы ей еще и не хватало! Кто знает, удастся ли ей убедить этого ненормального, что даже церковь уже разрешила подобные операции… А если он так и не покажется?