Книга Дом там, где твое сердце, страница 58 – Айрин Серпента

Она не следила за выполнением своих распоряжений, а уже ходила по комнате, собирая разбросанную одежду и искушая недавнего возлюбленного ровными полушариями ягодиц. Обнажённый мужчина всё так же стоял, опираясь коленями о растерзанную постель.

— Ты никуда не едешь, – голос его звучал не холодно, но отрешённо. – Почему ты не впала в истерику, узнав обо всём?

— А что изменится от моих слёз? – ожесточённо возразила Лиз. – Ты думаешь, жизнь меня недостаточно била? Ты не увидишь, как я плачу, гнусная тварь…

— Ты сильная, – в тоне Мариса Стронберга слышалось одобрение. – Сильная, как Лаймен, моя мать. Я искал именно такую. Она тоже не зарыдала бы, если б узнала, что человек, за которого она выйдет замуж, пытался обмануть её.

— Выйдет замуж? В этом ты ошибаешься. Я дала обещание Омару Лалие, но его больше нет. Прощай, Стронберг! Я испытываю только досаду, но твоя игра была безупречна: «у нас на Востоке», «на всё воля Аллаха», «намаз»… Своими словечками ты мог обмануть не только такую дуру, как я! Ты великий актёр, Стронберг.

— Нет, – придя в движение, мужчина перепрыгнул вслед за нею через кровать. – Я не актёрствовал, я просто вернулся в шкуру Омара Лалие, в которой существовал на Востоке столько лет. Мы с ним – не разные люди, но две стороны медали… Мы оба станем твоим мужем, Лиз, – он встал перед дверью, загораживая ей путь.

Презрительный взгляд Элизы обежал ещё недавно казавшееся безупречным его тёмное тело с головы до ног. В лицо Мариса полетели его штаны:

— Прикройся, свинья!

— Зачем? – насмешка звучала в его тоне. – В брачную ночь ты всё равно исследуешь все мои размеры и формы. Какая разница, когда это произойдёт?

— Ты одержимый, – Элиза толкнула его, решив действовать силой. – Но я не собираюсь сходить с ума вместе с тобой. Так что давай, двигай отсюда. Было ужасно неприятно повидать тебя вновь.

— Ну, я думаю, ты это переживёшь…

— Конечно. Неужели ты полагаешь, что я буду расстраиваться из-за того, что кто-то, не имеющий ко мне отношения, оказался ещё большим негодяем, чем обычно? – она наслаждалась звучанием родной речи и тщательно отмеренным ядом слов, и это чувство было написано на её лице столь откровенно, что в ответ на него в глазах Мариса сгустился непонятного выражения мрак.

— Что ты делаешь?! – завопила Элиза, вырываясь, когда он легко, словно цветок, поднял её за талию, пронёс через комнату и уложил – не бросил, а именно уложил – на постель. Стоило Лиз шевельнуться в попытке встать, и загорелое, закалённое, как у средневекового шотландца, колено вновь придавило её к поверхности. Впрочем, это не помешало ей смотреть с отвращением на возвышающееся над нею нагое крепкое тело, которое она готова была принять как приложение к Омару Лалие, но категорически отказывалась от Стронберга; она всем внешним видом выражала ему презрение, но только до той поры, как смуглые руки Мариса легли на её светлую кожу, нежно, но сильно сжав груди, а его белокурые волосы коснулись её плеча. Элиза возобновила сопротивление с новой силой, полученная относительная свобода позволила ей расчётливо вонзить острые ногти в его привлекательное лицо. Марис отшатнулся с проклятием.

— Ах ты, ведьма, – процедил он, разглядывая непокорённую женщину на постели. – Ну что ж, придётся действовать методами Омара…