Онлайн книга «Якобинец»
|
Царский чиновник видимо считал, что арестованный революционер должен в таких обстоятельствах картинно изображать презрение и кидаться пышными фразами о ненависти к тиранам и угнетателям народа,…театрально стуча себя в грудь,…возможно так вела себя экзальтированная молодёжь.. Хотя куда чаще эти новые молодые "революционеры" были дерзки и смелы лишь на бумаге и в узком кругу "своих", содержание в тюрьме и самое незначительное насилие сразу ломало их, они робко начинали умолять о пощаде, каяться в том, что еще вчера гордо считали своими "принципами и твердыми убеждениями" и даже нередко оговаривали друг друга… Тяжелое и жалкое зрелище представляли из себя эти молодые "герои". Но отметил совершенно иное. Чиновник 3 отделения впервые видел перед собой одного из тех, которых называли "железными людьми 1793 года". Француз держится с достоинством, глаза умные и внимательные, в них нет ни дерзкого вызова, ни страха. В этом спокойствии видна не столько флегма характера, сколь огромная внутренняя сила. — Впервые вижу перед собой "живого якобинца, – не удержался от иронии Павел Петрович, – скажите мне, только честно, вы действительно совершенно не боитесь смерти или просто не до конца сознаете опасность своего положения?" В умных глазах старого республиканца также заплясали иронические искорки: — Что означает, что вы впервые видите одного из нас живым7 Значит ли это, что ранее вы видели нас только мертвыми? Шутка… понимаю. Я сознаю всю серьезность своего положения, месье. Не понимаю лишь, что именно мне можно предьявить. Что касается страха смерти.., – Норбер задумался, – конечно он не может отсутствовать, я не сумасшедший, но мы долгие годы жили как-бы «в тени гильотины» не защищенные от нее даже при Конвенте, и это естественное чувство несколько притупилось. Как верно сказал Робеспьер в 93-м «в наши планы и не входило преимущество долгой жизни… — Но лично вам, кажется, повезло…Вы пережили Термидор и все последующие волны репрессий против ваших товарищей… — Это с какой точки зрения взглянуть..», – Норбер слегка вздохнул, – иногда кажется, лучше бы мне честно умереть вместе с Робеспьером, чем увидеть власть предателей и торгашей при Директории.. диктатуру корсиканца и как итог бурбонские лилии над Тюильри…, – помолчав, добавил спокойно, – что меня ожидает? Новая высылка или всё-таки казнь? — Ну-ну, французским якобинцам грех жаловаться на жестокость защитников трона России.. Вы серьезно думали, что вас станут избивать, пытать.. ждали казни?.. Вас просто отправят к прежнему месту ссылки, а ваши соотечественники в соответствии с законами Французского королевства решат вашу дальнейшую судьбу. Никакого варварства можете не опасаться. Впрочем, вы человек далеко не сентиментальный....и гильотину изобрели отнюдь не в Костроме… Замечание вызвало довольную усмешку Куаньяра: — Да, но согласитесь, как своевременно.. может и вашему народу.. когда-нибудь.. пригодится..поставят перед Зимним дворцом. По секрету, Гильотен не догадался оформить патент… Спокойный и невозмутимо вежливый, Куаньяр улыбался, счищая воображаемые пылинки со своего черного фрака. Скулы резко обозначились на бледном лице Павла Петровича, в глазах блеснула с трудом скрытая холодная злоба: — Это скверные шутки, господин карбонарий..Русские – народ верный трону и православной вере,среди подданных государя императора не вырасти Робеспьеру и Сен-Жюсту!Российский обыватель верен монархии и никакие кучки отщепенцев и предателей не сумеют устроить у нас Революцию! Чиновник обернулся к жандармам, он говорил резко, повышая голос: — Как стало возможно, чтобы этот опасный человек пересек границы Российской империи и беспрепятственно поселился в Петербурге?! Да у вас под самым носом окажись хоть целый отряд санкюлотов в красных колпаках с пиками, вы и то не найдете в этой ситуации ничего подозрительного!! Мы не допустим в России того, что произошло во Франции! Никогда не быть у нас ни 10 августа, ни 21 января, несмотря на все усилия старых якобинцев и масонов! И обернувшись на француза, увидел иронично-вежливую улыбку Куаньяра. |