Книга Чун Цзы. Книга 2, страница 73 – Шу Кэ

Девушка покраснела и сжала губы.

Ло Иньфань был встревожен.

— Чун-эр… тебе нездоровится?

Нежность и забота в его голосе затуманили ее разум. Понятия о правильном и неправильном, о морали и нормах приличия – все исчезло в бушующем потоке чувств, затопившем ее сердце.

Чун Цзы подняла на него взгляд.

— Наставник.

Ее тихий голос звучал совсем не так, как обычно. Он вызывал странное чувство, был нежным и чарующим, словно легкий ветерок, проносящийся над озером и создающий рябь на воде.

Ло Иньфань замер. Вдали звучала музыка, смех, пение и тосты.

Над садом цветущих слив сиял полумесяц, яркий, словно фонарь. Они стояли на узкой тропинке, держась за руки.

Ее волосы переливались в свете луны, маленькое личико сияло, словно драгоценный нефрит, щеки алели. В глазах феникса сверкнул огонек, губы застыли в застенчивой улыбке. Она была невероятно мила и обворожительна.

Ее губы были такими же алыми, как цветы дикой сливы, что расцвели под снегом в конце зимы. Они манили. Этот цветок хотелось сорвать. Он выдохнул, и с его губ сорвалось облачко белого пара. Хрустальные сияющие снежинки растаяли в жарком дыхании, порождая двусмысленность.

Ло Иньфань вздрогнул и беспомощно отвел взгляд. Через мгновение он снова посмотрел на нее и бесстрастно спросил:

— Чун-эр?

Знакомое имя разожгло пламя в сердце. Чун Цзы почувствовала волнение и трепет. Она больше не могла сдерживаться и обняла учителя. Его тонкие, слегка сжатые губы были бледными, словно заиндевелыми, такими же холодными и равнодушными, как и весь облик. Но они смогли произнести «Чун-эр» нежным и заботливым тоном. Что Чун Цзы хочет сделать? Она и сама этого не знает.

Ее тонкие, словно хрустальные, пальцы подхватили прядь его волос и поднесли к губам. Это выглядело стыдливо и одновременно порочно.

Ей не нравилась дева Чжо Юнь, не нравилось, когда женщины приближались к нему. Она ревновала. А знает ли он, как она волновалась, когда он ушел, чтобы замуровать подводный путь?! Он выпил вино, поднесенное девой Юнь, но отказался от чарки, предложенной любимой ученицей!

— Наставник! – В ее голосе слышались обида и возмущение.

Ее прекрасный стан прижимался к нему, грудь поднималась и опускалась с каждым вздохом. Лицо было запрокинуто вверх – обиженное, страстное, ожидающее. Такое близкое.

С губ сорвалось облачко горячего пара, пахнущее цветущей сливой, и нежно коснулось его лица.

Ло Иньфань просто стоял молча, а затем поднял руку и коснулся ее лба. У Чун Цзы вдруг закружилась голова, из тела словно исчезли все кости, она закрыла глаза и безвольно упала в его объятия. Ло Иньфань вытащил из рукава маленькую нефритовую бутылочку и вытряхнул на ладонь пилюлю. Помедлив, он все же отдал ее ей.

Впереди вдруг возникла знакомая фигура.

— Брат?

— Подумал, что мы давно с тобой не пили, но не смог найти тебя на пиршестве. Почему ушел один? – Юй Ду приблизился и удивленно вскинул бровь, увидев Чун Цзы в его объятиях. – Этот ребенок…

— Неугомонная. Слишком много выпила. Нужно отправить ее домой.

Юй Ду улыбнулся и кивнул, больше ничего не сказав.

Проснувшись на следующий день, Чун Цзы почувствовала замешательство. Тревожность, что досаждала ей последнюю неделю, исчезла, будто с плеч свалился тяжкий груз. Разум прояснился. Вспоминая прошлую ночь, она смутно чувствовала, что вела себя неподобающе, нарушила какие-то правила, отчего на душе появилась новая, куда большая тревога. Она не осмеливалась думать об этом, боялась осознать содеянное. Лишь когда увидела Ло Иньфаня, который пришел справиться о ее здоровье, тяжесть с сердца немного ушла. Он вел себя с ней как обычно.