Книга Бывший. Твоя незабудка, страница 15 – Стася Ангелова

Ася.

Колокольчик над дверью звенит без пяти восемь. За последнюю неделю я выучила этот звук наизусть. Мирон никогда не приходит вовремя — он появляется либо слишком рано, либо в те минуты, когда я меньше всего готова к обороне.

— Снова без адвокатов? — бросаю я через плечо. Я не оборачиваюсь, продолжая зачищать стебли эвкалипта. — Или опека уже ждет в машине?

Ответа нет.

Тишина затягивается, становится неестественной, плотной. Вдоль позвоночника ползет липкий холодок. Я откладываю секатор и поворачиваюсь к двери.

Мирон стоит у порога. Он не смотрит на меня. Его взгляд намертво прикован к дальней части зала.

Влада застыла у ведра с хризантемами. На плече — влажное полотенце после утреннего душа. Секунду назад она тихо жаловалась на холодный линолеум, а теперь молчит, глядя на мужчину у двери.

— Ася… — голос Мирона звучит глухо, словно из-под толщи воды. Он делает неуверенный шаг вперед. — Кто это?

Влада судорожно вдыхает и отступает, вжимаясь поясницей в стеллаж.

Я вижу, как меняется лицо Мирона. Как стирается жесткая линия его губ, как исчезает властная, давящая уверенность хозяина положения.

Мышцы на его челюсти каменеют. Зрачки расширяются так, что радужки почти не видно. Его взгляд мечется между мной и Владой. Одно лицо. Одни глаза. Разница лишь в застиранной футболке и прическе.

Секунда. Вторая. Физически ощутимый, плотный шок заполняет пространство между нами.

— Ресторан, — выдыхает он. Кожа на его скулах стремительно бледнеет, приобретая пепельный оттенок. — Это была не ты. На видео. Там была… она.

Влада опускает голову, пряча лицо за мокрыми прядями.

— Да, — ровно говорю я, чувствуя, как немеют кончики пальцев. — Там была она.

Мирон медленно переводит взгляд на меня. Он делает прерывистый вдох, словно в магазине резко выкачали весь кислород. Поднимает руку, будто хочет прикоснуться к моему лицу, но пальцы безвольно замирают в воздухе.

— Твоя мать звонила мне тогда, — он говорит рвано. — Кричала про сестру. Я решил, что это бред. Дешевая попытка выкрутиться. Я даже не стал слушать.

— Ты поверил записи с камеры наблюдения, Мирон. — Я делаю шаг вперед, вставая между ним и Владой. — Не глядя. Не спрашивая. Двух лет вместе оказалось недостаточно, чтобы просто задать мне вопрос.

Он открывает рот, но не произносит ни звука. Человек, который шесть дней методично уничтожал меня угрозами, обещая забрать сына, сейчас выглядит так, будто налетел на бетонную стену.

— Ася, я… — Он замолкает, понимая, что любые слова сейчас прозвучат чудовищно нелепо.

— Уходи, — тихо говорю я. — Не мешай нам работать.

Мирон разворачивается тяжело, словно на автопилоте. Он не задевает дверь, не хлопает створкой. Просто выходит на колючий утренний ветер, оставляя за собой звенящую пустоту.

Только когда за окном заводится двигатель его внедорожника, Влада за моей спиной шумно выдыхает.

— Спасибо, — бормочет она.

— Это не ради тебя, — отрезаю я и возвращаюсь к эвкалипту.

* * *

Вечером, когда Зинаида Марковна уходит домой, мы садимся ужинать за крошечный стол в подсобке. За плотной шторкой гудит старый холодильник.

Стёпа задумчиво возит ложкой по тарелке с пюре. Он весь день присматривался к Владе — настороженно, издалека, как к диковинному зверю, который вдруг поселился на нашей раскладушке.