Книга Воскресшая жена младшего принца, страница 117 – Наталья Смеречинская

— Тео! Тео! Не смей!

Я закричала, но меня уже перехватили и тащили прочь из Гнезда. Из Зала предков. От него.

— Я позабочусь о ней, брат! — крикнул Рафаэль у меня над ухом и, несмотря на все сопротивление и вопли, потащил меня к выходу.

Я билась, царапалась, пыталась вывернуться, но он держал крепко.

Сквозь слезы и борьбу я видела, как Гнездо и скорченная фигура в его центре исчезают из моего поля зрения.

Это был последний раз, когда я видела своего мужа.

Рафаэль с помощью стражи перенес меня в спальню и лично проследил, чтобы меня накачали снотворным.

Я сопротивлялась дреме как могла, но тело было измотано и слабо. Не знаю, сколько я проспала, но в какой-то момент глаза сами собой открылись.

Я смотрела на знакомую, окутанную полумраком комнату и не могла понять, почему мне так больно.

Невыносимо, жестоко больно.

Дворец вдруг затрясло, вещи попадали с полок и столов, тяжелая мебель запрыгала по комнате. В ночной тиши раздался грохот и громкий, невыносимый драконий рев, а потом все стихло.

Навсегда.

Я лежала на кровати — опустошенная, бесполезная оболочка — и уже знала ужасную истину.

Дракона больше нет. Теодор умер.

******

У меня была долгая, насыщенная и счастливая жизнь. Тео позаботился обо всем, обеспечив меня богатством, статусом, защитой и, главное, свободой.

После его смерти я долго не могла прийти в себя, укрывшись в доме родителей. Но постепенно боль в душе притуплялась, раны на сердце заживали, и через два года я вдруг поняла, что умею улыбаться.

Искренне, непритворно, без привкуса грусти на губах.

Через три года я поняла, что хочу жить. Хочу радоваться солнцу, небу, воздуху. Хочу танцевать и смеяться, хочу путешествовать и увидеть разные страны.

Еще раз посетить наш с Вейном дом на Юге, проведать знакомых, а потом поехать дальше. Туда, за море...

Отец был против. Дафна плакала и говорила, что я не могу так поступить с сестрой. Ей нужна моя помощь, ведь она была второй раз на сносях.

Я поцеловала ее в лоб и пообещала, что обязательно вернусь. Она долго отказывалась меня отпускать, но Рафаэль сумел ее уговорить.

И только мама меня поддержала. Она пристально посмотрела мне в глаза, наверное, вспоминая, как считала меня мертвой два года. Или видя перед собой живой труп с потухшими глазами, который бездумно пялился в потолок, лежа на диване в ее гостиной.

А потом она сказала лишь одно:

— Делай все, что принесет тебе счастье, дорогая.

И я делала.

Мы с Вейном забросили мешки с одеждой и провизией на лошадей. Прихватили несколько верных людей из стражи, что оставил мне Теодор, и отправились в путь.

В последующие десять лет мы с названым братом износили пятнадцать седел, сменили шесть кораблей и выучили ругательства на двадцати семи языках.

Сначала вернулись на Юг и исследовали каждый его уголок.

Потом был Арданский берег с красными скалами и городом, где улицы поднимались вверх такими крутыми ступенями, что я проклинала все приличные платья и однажды купила мужские штаны. Вейн смеялся три дня. До тех пор, пока сам не навернулся с лестницы, пытаясь сохранить достоинство перед хорошенькой продавщицей апельсинов.

Мы зимовали в Лиоре, где дождь шел сорок дней подряд, крыши были покрыты зеленой черепицей, а местные пили такой крепкий сливовый настой, что после первого глотка я уверовала сразу во всех богов.