Книга Брошенная невеста морского дракона. Хозяйка Штормового приюта, страница 89 – Юлий Люцифер

Риан проверил расчёт и согласился.

Я наблюдала со стороны, записывая все решения.

Ни один человек не пытался доказать свою правоту только ради положения. Дален знал древесину и поведение плота. Торен — течение. Риан — безопасность судов. Каждый уступал, когда другой приводил убедительную причину.

Так должна была выглядеть власть.

Не как способность произнести последнее слово.

Как обязанность услышать необходимое до того, как это слово понадобится.

Тея разрешила мне выйти на второй лодке после осмотра.

— Пульс нормальный, — сказала она. — Линия на руке?

Я показала ладонь.

Серебряный след оставался почти незаметным.

— На воде может отозваться сильнее.

— Я не буду подключаться к системе.

— Дар не всегда спрашивает, собираетесь ли вы им пользоваться.

Она положила в карман моего плаща флакон с солёно-сладким раствором.

— При первом холоде в пальцах возвращаетесь.

— Если мы будем посередине входа?

— Тогда говорите Риану.

— Он и без того следит за каждым моим движением.

— Это облегчает мою работу.

— Вы слишком хорошо с ним сработались.

— Мне нравятся люди, которые понимают слово «опасно».

— Он понимает его настолько хорошо, что использует вместо приветствия.

Тея улыбнулась.

— Возможно, поэтому до сих пор жив.

Первой вышла патрульная шлюпка.

Риан сидел на носу рядом с Тореном. Два стражника работали вёслами, третий опускал мерную верёвку через каждые двадцать шагов. Эрден оставался на башне и подавал сигналы флагами, сравнивая положение лодки со старой схемой.

Мы шли следом на рыбацкой лодке.

Рядом со мной находился Дален, который отмечал состояние старых опор и подводных камней. Нисса осталась на берегу, хотя пыталась убедить всех, что весит меньше ящика с песком и потому почти не влияет на осадку.

Марта пресекла разговор одним взглядом.

У входа в бухту лодку слегка потянуло влево.

Я почувствовала это раньше, чем увидела изменение курса.

Серебряная линия на ладони стала теплее. Не холоднее, как при перегрузке Камня, а именно теплее. Повреждённый внутренний канал отзывался рядом, будто слабый толчок под кожей.

— Здесь поток меняется, — сказала я.

Дален посмотрел на воду.

— По поверхности почти не видно.

— Я чувствую знак.

— Без контакта?

— Мы рядом с ним.

Риан на первой лодке обернулся.

— Что?

— Возле повреждённой пластины поток возвращается в сторону бухты.

Он велел измерить глубину ещё раз.

Стражник опустил верёвку и назвал значение.

Вода оказалась глубже, чем на старой схеме, но разница была небольшой. Течение не представляло опасности для корабля, если тот входил достаточно медленно и держал нос правее.

Торен отметил участок красным флажком на временном буйке.

Дальше фарватер расширялся.

Мы прошли между северной скалой и старой каменной опорой. Здесь сохранились следы прежних навигационных знаков: пустые гнёзда, металлические кольца, оборванные цепи.

— Почему их не сняли после закрытия пролива? — спросила я.

— Дороже снимать, чем оставить, — ответил Дален. — Корона обычно хорошо считает расходы, когда они не приносят прибыли.

— Осторожнее, — сказал один из стражников.

— Я сказал о короне как учреждении, а не о короле как человеке.

— Это не всегда помогает на допросе.

Патрульная шлюпка прошла весь путь до причала, затем развернулась.

Вторая проверка была сложнее.