Книга Брошенная невеста морского дракона. Хозяйка Штормового приюта, страница 80 – Юлий Люцифер

Он посмотрел на меня.

— Все, что относится к смоле.

— Это не то же самое, что все.

— Есть вещи, в которых я не уверен.

— Тогда скажите, в чем именно сомневаетесь.

— Не здесь.

— Почему?

Эрден покосился на стражников и моряков в лодке.

— Потому что имя человека без доказательств может уничтожить ему жизнь.

— Молчание уже уничтожило несколько.

Он вздрогнул, будто я ударила.

Мне не было приятно причинять ему боль. Но каждый раз, когда Эрден решал защитить чужую репутацию до появления полной уверенности, мы теряли время, а диверсант получал преимущество.

— Сегодня вечером, — сказала я. — В гостинице, при мне и Риане. Вы расскажете все, что помните. Отдельно отметите факты и предположения.

— Хорошо.

— Не «собирался». Не «позже». Сегодня.

Он кивнул.

Я направилась к Риану.

Он стоял у северного края, глядя в сторону открытого моря. Под сапогами вода заполняла узкие трещины между камнями.

— Мне жаль, — сказала я.

— Не нужно.

— Это не жалость.

— Тогда что?

— Признание того, что вы потеряли брата и двенадцать лет не знали правды.

Он усмехнулся без радости.

— Я и сейчас ее не знаю.

— Но знаем больше, чем вчера.

— Иногда это хуже.

Я остановилась рядом, оставив между нами несколько шагов.

— Как его звали?

Риан долго молчал.

— Эвар.

— Он служил в береговой страже?

— Нет. Хотел. Ему было двадцать два, и он считал, что сначала должен увидеть все море, а потом решать, где служить.

— На каком корабле он был?

— «Серебряный ветер». Небольшое почтовое судно. Шло с восточных островов в Ларент.

— Это было первое большое крушение?

— Второе. Первое списали на внезапный туман и ошибку капитана. После него закрыли только часть пути. Через три недели погиб «Серебряный ветер».

— Сколько людей?

— Тридцать один.

— Вы нашли корабль?

— Обломки. Не корпус.

— Эвара?

Он покачал головой.

— Никого из его смены не нашли.

Я не стала говорить, что отсутствие тела иногда оставляет надежду. Спустя двенадцать лет такая фраза была бы жестокостью, а не утешением.

— Почему вы не поверили официальному заключению?

— Эвар отправил сообщение за день до гибели.

— Какое?

— Короткую записку с проходившим судном. Написал, что маяки показывают неправильную последовательность. Капитан собирался переждать ночь у Кайрна и утром проверить путь.

— Но корабль продолжил движение.

— По отчету, да.

— А по вашему мнению?

— Я не знаю. Записи из судового журнала исчезли вместе с кораблем. Свидетелей не осталось.

— Тогда откуда известно, что он пошел дальше?

— Из отчета начальника гавани Керна Олвара. Он утверждал, что «Серебряный ветер» не заходил в бухту и проигнорировал штормовое предупреждение.

— Олвар был последним человеком, который мог видеть корабль с острова.

— Да.

— Тот же Олвар, который назвал черную смолу защитой от коррозии.

Риан посмотрел на меня.

— Именно.

Связь становилась слишком прямой, чтобы оставаться совпадением.

Но у нас по-прежнему не было доказательства, что Олвар участвовал в диверсии. Он мог быть некомпетентным. Мог скрывать ошибку подчиненных. Мог выполнять чужой приказ.

А мог сознательно отправлять корабли по ложным сигналам.

— Почему расследование не проверило его? — спросила я.

— Проверило формально. Он предоставил книги дежурств, записи маяка и показания смотрителей. Все совпадало.

— Слишком хорошо?