Книга Твой яд, страница 33 – Диана Валеса

Потом умерла мать. Она долго болела, мы перепробовали всё, но вылечить её так и не удалось. А вскоре и отец ушёл из жизни. Не выдержал утраты.

Родители были истинной парой. Мама была обычным человеком, а папа, как и я, хищником. И если в такой связи хищник теряет свою пару, то вскоре умирает сам.

Сначала проходит все круги ада из мук и боли, организм не выдерживает, и хищник просто в какой-то момент угасает. Некоторые могут протянуть даже лет пять, но мой отец не продержался и полугода. Оставил меня одного.

Я злился. До сих пор злюсь. Нет, я не виню мать или отца. Я виню истинность, что стала тому причиной. Если бы не она, всё было бы совершенно иначе.

Замкнулся в себе. Не разговаривал ни с кем больше года. А потом голос в голове окончательно оформился. Рвал и метал, говорил мне:

«Слабак»

«Ты жалок»

«Ты должен выплеснуть свою ярость, иначе мы оба умрём»

Я пытался его игнорировать. Думал, пройдёт. Но он только крепчал, становился громче и навязчивее. Иногда он шептал что-то едва слышно, будто испытывал меня и проверял, насколько я ещё держусь. А иногда орал так, что закладывало уши, и я буквально чувствовал, как внутри что-то рвётся на части. Когда отец умер, голос внутри меня смеялся и скалился. Он снова и снова повторял, что я слабый и никчёмный мальчишка, что я ни на что не способен, что я недостоин носить имя своего рода. Эти слова впивались в сознание, раздирали изнутри и не давали дышать.

И тогда я не выдержал. Я выплеснул свою ярость впервые по-настоящему. Всё началось с одноклассников. Они громко смеялись над какой-то шуткой в школьном коридоре, их беззаботный смех ударил по нервам. Голос в голове заорал:

«Покажи им, кто здесь главный! Они смеются над тобой, унижают тебя» Я не успел осознать, что делаю, просто бросился на них. Всё произошло как в тумане. Только обрывками помню удары, крики и чужую кровь на костяшках пальцев. Трое ребят оказались на больничной койке. И я был сильнее их, ведь являлся хищником. Мне было страшно, что я вот так с лёгкостью причинил вред другим людям. До этого ни разу ничего подобного не делал. Да я был всегда в центре внимания, все хотели со мной дружить. Моя хищная энергетика приманивала других, словно магнитом. Я до сих пор жалею, что сорвался тогда. После этого стало только хуже. Как-то я шёл по улице, чувствуя, как ярость бурлит внутри и ищет выхода. Зашёл в небольшой магазинчик, хотел купить алкоголь, чтобы заглушить боль и голос. Но пожилой мужчина с усталыми глазами отказался продать мне бутылку.

Голос тут же ожил:

«Он тебя унизил, малец. Оставишь это просто так?»

Я не контролировал себя. Разнёс витрину, опрокинул стеллажи, разбил кассу. Стекло хрустело под ногами, товары валялись на полу, а я стоял посреди этого хаоса, тяжело дыша, сжимая и разжимая кулаки. И чувствовал в этот момент только опустошение. В то время я жил у бабушки со стороны мамы. Она пыталась меня успокоить, говорила какие-то добрые слова, гладила по голове, как маленького. Но я не слышал её, потому что голос в голове сводил меня с ума. Половина из всего, что я творил, осталась для меня туманным кошмаром. Будто второй я захватывал моё сознание и творил всё, что ему вздумается. Я приходил в себя где-то на улице, с разбитыми костяшками и в порванной одежде, совершенно не понимая, как оказался здесь и что произошло. Со мной никто не мог справиться. Я был хищником, и это меня защищало. Полиция предпочитала не связываться, правительство не хотело раздувать скандал. Такие, как я, ценятся выше обычных людей. Мы неприкасаемы. Мне только жаль свою бабушку. Она плакала, глядя на меня, не знала, как помочь. Я видел её отчаяние. Она пыталась говорить со мной. Но я не слышал. Зверь внутри заглушал всё человеческое. И тогда из-за границы вернулся мой дядя. Старший брат моего отца. Он забрал меня, взял под свою опеку. Дядя смог помочь мне. Отвёл в хорошую клинику, где мне всё объяснили. У людей это считается психическим расстройством или шизофрений, но в моём случае хищная ДНК, что отделилась от моего сознания, обрела подобие воли и теперь пытается взять верх. У всех хищников она интегрирована, служит инстинктом и интуицией. А у меня из-за стресса и потери родителей, стала самостоятельной силой внутри. С возрастом я научился уживаться со своим зверем, он утихал, мы практически стали одним целым, пока не появилась Карина.