Книга Цветочная лавка попаданки на улице Теней, страница 36 – Юлия Правдина

В его словах была такая непоколебимая твердость и уважение к чужой воле, что я прониклась к нему новым, глубоким уважением. Этот человек, при всей своей внешней холодности, обладал строгими внутренними принципами.

После перекуса мы снова принялись за работу. Мой организм сопротивлялся, ныли все мышцы, но я гнала себя вперед силой воли и каким-то странным, новым чувством – я не хотела ударить в грязь лицом перед ним. Когда последний ящик был заполнен землей, наступил самый ответственный момент.

Я взяла первый саженец – тот самый деленок пиона от Ирмы. Его корни выглядели слабовато, а стебли были вялыми. Я закрыла глаза, погрузила пальцы в прохладную, влажную землю и коснулась корней. Я не просила их уйти, как с сорняками. Я просила их жить. Я представляла, как они расправляются, углубляются в почву, пьют влагу и питательные вещества. Я посылала растению образ его будущего – крепкого, пышного, усыпанного огромными розовыми цветами.

И снова я почувствовала тот самый ток, но на этот раз более сильный, более уверенный. Он тек из моих пальцев в растение, наполняя его жизненной силой. Я открыла глаза.

На наших глазах происходило чудо. Бледные, тонкие корешки пиона набухли, стали сочными и белыми, они буквально ввинчивались в землю, закрепляясь в ней. Стебель выпрямился, стал упругим, из точки роста проклюнулись новые, ярко-зеленые листочки. И самое невероятное – на макушке набух и за несколько секунд распустился небольшой, но идеальный розовый бутон. От него потянулся нежный, сладковатый аромат.

Я перевела дыхание и взяла следующий саженец. Лаванда. Потом маргаритки. Я работала быстро, почти на автомате, погружаясь в поток магии. С каждым растением мне становилось легче. Я чувствовала их благодарность, их радость от обретенной силы и дома. Лавка наполнялась не просто цветами – она наполнялась жизнью. Воздух гудел от энергии роста и становился густым от смешения ароматов – розового, лавандового, свежего и травянистого.

Я закончила и, уставшая до изнеможения, но счастливая, обернулась. Кай стоял у двери и смотрел на меня. Не на цветы, а на меня. Его лицо было серьезным, но в глазах горел странный, интенсивный свет. В них не было ни страха, ни отвращения, ни даже удивления. В них было... понимание. Признание. Как будто он нашел в огромной библиотеке мира именно ту, единственную книгу, которую искал всю жизнь.

— Так вот она какая, – тихо произнес он, – Магия Жизни. Я такого... никогда не видел.

Мы стояли в моей преображенной лавке, среди цветов, распустившихся за считанные минуты, в луже света от лучей восходящего солнца и в оглушительной тишине, нарушаемой лишь нашим дыханием. И в этой тишине что-то перевернулось. Исчезло. Стена, что стояла между нами, рассыпалась в прах, как вчерашние сорняки под моим прикосновением.

После ухода Кая я еще долго не могла уснуть. Ворочалась на своем тюфяке, слушая, как скрипят половицы под кроватью от моих беспокойных движений. В голове крутилась карусель образов: стук молотка, ровные линии новых ящиков, серьезное лицо Кая, сосредоточенное на работе, и его глаза... его глаза, которые смотрели на меня в конце, когда расцвели цветы. Не холодные и оценивающие, а... заинтересованные.

Проваливаясь в полудрему, я снова и снова видела его лицо. Оно было как странная мозаика: то хмурилось с привычным раздражением, то уголки губ подрагивали в едва уловимой улыбке, то становилось загадочным и непроницаемым, как те древние фолианты в его лавке. Мой мозг, привыкший к более простым и понятным проблемам – как выжить, как сбежать, как заработать, – теперь с упоением зациклился на этой загадке по имени Кай.