Книга Цветочная лавка попаданки на улице Теней, страница 17 – Юлия Правдина

— Ой! Простите! – выпалила я, опомнившись.

Передо мной стоял мужчина. Высокий, стройный, лет, на мой взгляд, около тридцати. У него были темные, почти черные волосы, собранные у затылка в небрежный хвост, и резкие, четкие черты лица. Но больше всего меня поразили его глаза – серые, холодные, как зимнее небо, и в них читалось такое глубокое, почти физическое раздражение, что мне стало не по себе. Он смотрел на меня так, будто я была особенно назойливым насекомым, посмевшим прервать его величественный путь.

— Вы всегда так невнимательно передвигаетесь по городу? – произнес он. Голос у него был низким, бархатным, но каждый звук был отточен, как лезвие, и обдавал ледяным презрением.

Мое первоначальное чувство вины мгновенно испарилась, сменившись обидой и досадой.

— Я… я отвлеклась, – попыталась я оправдаться, подбирая свой несчастный узелок. – Витрины…

— Витрины, – повторил он, и в его голосе прозвучала ядовитая насмешка. – Да, они, безусловно, достойны того, чтобы из-за них устраивать столкновения с пешеходами. Позвольте пройти.

Он не сделал ни шага, продолжая смотреть на меня сверху вниз, ожидая, что я уберусь с его дороги. В его позе, во взгляде, в каждом мускуле читалось одно: «Посторонись, плебейка».

Жаркая волна гнева прилила к моим щекам. Внутри закипела та самая, знакомая по прошлой жизни, ярость – ярость унижаемой женщины. Но здесь, на улице, в теле восемнадцатилетней девушки, я не могла ничего сказать. Я просто отпрыгнула в сторону, как испуганная мышь.

Он прошел мимо, даже не кивнув, плащ развевался за его спиной. Я стояла и смотрела ему вслед, чувствуя, как по моим щекам разливается краска стыда и злости. Какой наглец! Какое высокомерие! «Позвольте пройти»… Да я бы в своей прошлой жизни, с моим-то опытом, устроила ему такую лекцию о манерах…

Но лекцию читать было уже некому. Он скрылся в толпе, а я осталась стоять с комом обиды в горле и своим жалким узелком в руках. Вся радость от прогулки по красивой улице куда-то испарилась. Этот человек одним своим взглядом сумел напомнить мне, кто я есть на самом деле – замарашка с окраины, не имеющая права даже заслонять собой вид на витрины.

Мне нужно было срочно поднять себе настроение. И, что более практично, понять, в каком ценовом диапазоне я вообще могу что-то себе позволить в этом городе. Я посмотрела на витрины. Один магазин, торгующий платьями, показался мне менее ослепительным, чем другие. Вывеска была скромнее, а манекены одеты не в кричащие бальные наряды, а в более практичные, повседневные платья. Решив, что это мой уровень, я глубоко вдохнула и толкнула дверь.

Внутри пахло тканями и мелом. Магазин был небольшим, но уютным. За прилавком стояла женщина лет сорока с добрым, но усталым лицом и седыми прядями в темных волосах.

— Доброе утро, – сказала она, и в ее голосе не было ни капли высокомерия.

— Доброе утро, – с облегчением ответила я. – Я просто посмотрю.

— Конечно, дорогая. Если что-то понравится – скажите, можно примерить.

Я стала бродить между стеллажами, осторожно трогая ткани. Здесь не было бархата и шелка, в основном добротная шерсть, лен, хлопок. Я нашла стойку с простыми платьями, похожими на мое, но, разумеется, новыми и чистыми. Украдкой посмотрела на ценник, приколотый к рукаву одного из них.