Книга Избранная, страница 20 – Василиса Мельницкая

— А если не получится? — спросила я.

— Терпи, пока не останешься одна. Потом зови Карамельку.

Химера найдет меня в любом заблокированном пространстве. И выведет, если нужно.

Хуже того, что со мной уже происходило, могла быть только смерть. Ломать свои мозги я не позволю. И это означало, что живой я отсюда не выберусь. Повезло, что Разумовский не торопился добыть информацию самым верным способом.

Пару раз я теряла сознание от боли, но меня приводили в чувство. Яна сломалась, но она не могла сказать ничего, что выходило бы за рамки легенды. И Разумовский потерял терпение. Он подошел ближе, положил ладонь мне на затылок и наклонился к уху.

— Зачем солгала о ребенке? — спросил он зловещим шепотом. — Если ты ни при чем, зачем распространяла слух о том, что у тебя есть дочь?

— Но… у меня есть… дочь, — выдохнула обессилевшая Яна.

— Оставим ее здесь, — сказал Разумовский, отходя. — Посидит без еды и воды, сговорчивее станет. А нет, так получим разрешение на ментальный допрос.

Последнюю фразу он произнес для Венечки. Сомневаюсь, что Разумовскому требуется чье-то разрешение. Я едва успела подавить облегчение. Сейчас все уйдут, и я сбегу отсюда.

Но я рано обрадовалась.

Ушли все, кроме Разумовского. То есть, он тоже вышел, но вскоре вновь появился в камере. Я лежала на полу, не шевелясь. Прислушивалась, подозревая подвох. И хорошо, что не успела позвать химеру.

Разумовский присел рядом со мной на корточки. Положил руку на плечо. Я застонала вполне натурально, чувствуя адскую боль. Искренне удивилась, ощутив, как боль отступает. Через несколько минут прояснилось в голове. Мне не развязали руки и ноги, но помогли встать и усадили на стул.

— Есть план побега или помочь? — спросил Разумовский.

Я таращилась на него, ничего не понимая. В этой эмоции мы с Яной совпали.

— Яра, я знаю, что это ты, — вздохнул он. — Знал еще до того, как тебя обнюхал Тоби.

Похоже, сейчас я должна воскликнуть: «Как вы догадались⁈» А потом: «Так Тоби все же учуял мой запах?»

Я молчала, не поддаваясь на провокацию. Можно еще обозлиться: «Так вы знали, и велели меня избить⁈»

— Ты слишком рано вступила в игру. Я недооценил… вашу прыть. Удалось прочитать коробок?

На мгновение я дрогнула. Захотелось подтвердить, что я — это я. Удобный случай задать нужные вопросы! Ведь Разумовский дал мне наводку не для того, чтобы потом убить таким извращенным способом.

Но Яна заплакала. Верный способ уйти в глухую оборону.

Нельзя поддаваться. Нельзя! Тоби не мог меня учуять. Я ничем не выдала себя. И сейчас не выдам.

— Что вам от меня нужно? — сквозь слезы спросила Яна. — У меня есть дочь. Разве это преступление? И почему вы тоже принимаете меня за другую? Не знаю я, кто такая Яра…

Разумовский молчал, и Яна разошлась.

— Отпустите меня, пожалуйста. Я могу заплатить. Я могу чем угодно поклясться, что никому ничего не скажу! Я уеду! И никогда не вернусь в Петербург. Пожалуйста, отпустите…

— План есть, — заключил Разумовский.

Вот как он такой вывод сделал из того, что ему Яна наговорила?

— Советую не откладывать. Ничего нового ты уже не выведаешь, — продолжил он. — Без моего разрешения сюда никто не сунется. Потом я скажу, что вскрыл фрейлине мозги, ничего там не нашел, а труп спрятал в Исподе. И, пожалуйста, угомонитесь. До Кисловодска ничего не произойдет.