Книга Жена Фараона, которую должны казнить, страница 89 – Маргарита Фуаро

Раэм смотрел на меня долго.

— Ты хочешь сломать её положение.

— Нет. Я хочу, чтобы те, кто боялся говорить, увидели трещину.

Кахем тихо сказал:

— Опасно.

— В этом дворце безопасного уже не осталось.

Раэм сложил письмо.

Очень осторожно.

— В Дом Лотоса.

Кахем склонил голову.

— Будет исполнено.

Дом Лотоса встретил нас запахом лотоса, масла и страха.

Раньше здесь всё казалось мягким: занавеси, бассейны, женские голоса, свет, просеянный через тонкий лён. Теперь мягкость исчезла. Женщины прятались за колоннами, служанки стояли у стен, опустив глаза. Никто не шептался.

Это было хуже шёпота.

Внутренний двор Дома Лотоса очистили за несколько минут. В центре остался только низкий мраморный бассейн, вокруг — белые подушки, пустые чаши, рассыпанные лепестки. На одной стороне встали стражники Кахема. На другой — женщины Хенут.

Великая жена появилась раньше Тенеры.

Без спешки.

В белом платье, с золотом на горле, с лицом, которое не выдавало ничего. Но глаза у неё были живые. Острые. Она знала: что-то пошло не так. И это «не так» уже вошло в её дом с мокрым платьем, песком Айет-Ша и именем ребёнка, которого не должно было быть.

— Владыка, — сказала Хенут, склоняясь. — Дом Лотоса открыт твоей воле.

Слова были правильные.

Голос — нет.

Раэм посмотрел на неё.

— Где Тенера?

— Её привели.

— Не ты отвечаешь.

Лицо Хенут не изменилось.

Но женщины у стен замерли.

Тенеру ввели двое стражников.

Она выглядела почти так же, как в тот день, когда встречала меня в Доме Лотоса. Сухая, прямая, аккуратная. Волосы убраны гладко. Серое платье без складки. Лицо спокойное.

Только пальцы.

Они были сцеплены слишком крепко.

— Светлый владыка, — сказала она и склонилась низко.

Раэм не предложил ей подняться.

— Ты открывала дверь Неферет-Айе в ночь болезни Иари.

Тенера молчала.

— Отвечай.

— В Доме Лотоса много дверей, владыка.

— Я спрашивал не о доме.

Она подняла голову.

— Если младшая жена говорит о той ночи, она была беспокойна. Ходила без разрешения, тревожила стражу, пыталась войти к наследнику. Я остановила её, как велел порядок.

— Как велел кто?

— Порядок, владыка.

Я не выдержала.

— У порядка здесь всегда есть лицо. В ту ночь это было ваше.

Тенера перевела взгляд на меня.

— Госпожа помнит удивительно выборочно.

— Достаточно.

— Слуги не судят. Слуги помнят.

— Тогда вспоминайте.

Она смотрела на меня холодно.

— Я помню, как вы улыбались на похоронах.

Удар был рассчитан на всех.

И попал.

Женщины у стен зашевелились. Хенут чуть подняла подбородок. Раэм не отвёл глаз от Тенеры, но я увидела, как напряглась его рука.

Я сделала шаг ближе.

— А я помню письмо, которое не дошло до фараона.

Тенера не дрогнула.

Но её пальцы сцепились крепче.

— Письма теряются, госпожа. Особенно если их не отправляют.

— Вы знали о письме.

Она замолчала.

Вот.

Маленькая трещина.

Кахем заметил тоже.

— Кто забрал письмо? — спросил он.

— Я не знаю.

— Кто приказал не пускать Неферет-Айю к Иари?

— Царские дети охраняются не по моему слову.

— Но дверь открывали вы.

Тенера посмотрела на него.

— Начальник стражи знает: иногда дверь открывает тот, кто стоит ближе всех к ручке. Это не делает его хозяином комнаты.

Кахем усмехнулся без радости.

— Красиво. Бесполезно.

Раэм подошёл ближе.

— Ты видела чашу?

Тенера молчала.

— Синюю ленту?