Книга Жена Фараона, которую должны казнить, страница 118 – Маргарита Фуаро

Меру вытащила её.

Пепельные слова всё ещё были там.

ПЕРВЫЙ УЗЕЛ У ИПИ.

Молчальник увидел.

И впервые испугался.

По-настоящему.

— Откуда она знает? — прошептал он.

Кахем присел перед ним.

— Вот теперь ты мне нравишься.

Я поднялась.

Ноги дрожали, но держали.

— Нужно к Ипи.

— Уже послал людей, — сказал Кахем. — Его не должны были трогать без моего приказа.

— «Должны» в этом дворце плохое слово.

Он посмотрел на меня.

— Знаю.

Несират закашлялась.

Я снова опустилась к ней.

— Что ещё? Вы хотите сказать что-то ещё?

Она судорожно потянулась к пеплу. Меру подала мешочек. Старуха дрожащей рукой начала выводить новые знаки прямо на мокром полу. Пепел расплывался, но она упрямо писала.

НЕ В КОМНАТЕ.

— Узел не в комнате Ипи? — спросила я.

Кивок.

Новая строка.

НЕ В ШКАТУЛКЕ.

— Не в тайнике?

Несират зло мотнула головой и ударила себя по груди. Потом показала на большой палец.

Я вспомнила ожог.

Глаз на пальце Ипи.

— На нём? — выдохнула я.

Она кивнула.

Кахем резко выпрямился.

— Под ожогом?

Старуха закрыла глаза.

Кивок.

Меру прошептала:

— Он носил первый узел в своей коже?

Несират написала:

ЧТОБЫ ИМЯ СЛУШАЛО РУКУ.

Меня передёрнуло.

Первый узел — доказательство рождения. Свидетельство жизни. То, что должно было быть рядом с матерью, ребёнком или хранительницей. А его спрятали под ожогом служителя, чтобы чужое живое имя слушалось того, кто держит чашу.

— Поэтому Ипи мог открывать путь к детям, — сказала я. — Не только по печатям. По узлу.

Кахем не ответил.

Но лицо его стало таким, что я почти пожалела Ипи.

Почти.

Из коридора прибежал стражник.

— Начальник!

Кахем повернулся.

— Говори.

— Ипи в камере. Жив. Но он просит воды. Кричит, что рука горит.

Несират тихо зашипела.

Почти смех.

— Нельзя давать воду, — сказала я.

Стражник замер.

— Он умирает от жажды?

— Нет. Он пытается размочить то, что у него под кожей.

Кахем уже шёл к выходу.

— Ты со мной.

Я посмотрела на Несират.

— Её нужно вывести.

— Мои женщины вынесут.

— Нет. Я должна…

Несират вдруг схватила меня за край платья.

Сильнее, чем могла бы.

Она смотрела прямо в глаза.

Потом медленно, очень медленно, приложила мою ладонь к своей груди. К месту, где билось сердце.

И показала на дверь.

Иди.

Я поняла.

Старая кошка не просила остаться.

Она приказывала ловить того, кто украл узел.

— Меру, — сказала я.

— Я с ней.

— Если дыхание станет хуже…

— Позову. Я запомнила, как вы говорите: воздух, бок, не вода.

Я кивнула.

Несират закрыла глаза.

Но дышала.

Живая.

Дом Без Голоса вокруг нас уже не был тихим. Женщины выходили из комнат. Медленно. Неверяще. Одна держалась за стену. Другая плакала без звука. Третья смотрела на Кахема так, будто не знала, можно ли верить человеку с мечом.

Кахем остановился в коридоре и сказал громко:

— По приказу фараона Дом Без Голоса открыт. Кто держал вас здесь без суда — ответит.

Женщины молчали.

Но это уже было другое молчание.

Не запертое.

Осторожное.

Первое после долгого страха.

Мы почти выбежали наружу.

Ночь уже опустилась на северную стену. Воздух был сухой и холодный. После затвора он казался свободой, хотя я знала: свобода здесь всегда временная.

По дороге к подземной страже Кахем шёл так быстро, что мне приходилось почти бежать.

— Если узел под ожогом, как его достать? — спросил он.

— Осторожно.