Книга Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской, страница 83 – Елизавета Соболянская

— Да, я этого хочу, — Николай I прошелся по маленькой комнате, выдавая свое волнение, — Софья Сергеевна Трубецкая родилась здесь, в Петербурге, — тут император пристально посмотрел на Сашу, словно ожидая, что она немедля вспомнит какой-то скандал, связанный с этим именем или фамилией.

— Семь или восемь лет назад я сама еще была ученицей магической школы, ваше величество, и не интересовалась светскими сплетнями.

Монарх довольно кивнул.

— После рождения девочки ее отец уехал с военной миссией и с той поры появлялся в столице крайне редко и на короткий срок. Матушка ее, в девичестве Мусина-Пушкина, увезла Софи в Париж. Я не возражал, пока Екатерина порхала по балам и занималась светской болтовней, однако…

Саша стиснула зубы, понимая, что услышала кое-что слишком личное, и если император заметит, что проговорился…

— Как вы видите, мадемуазель, девочка очень красива, воспитана и послушна. Это привлекло внимание Матильды Бонапарт… Племянницы Наполеона. Она пожелала удочерить этот северный цветок и обратилась ко мне за разрешением.

Саша стояла молча, не поднимая глаз.

Это широкая публика не могла точно знать, кто является отцом прелестной малышки. Высшие круги все знали и строили на девочку далеко идущие планы. Знали, что Николай Павлович не бросает своих детей, знали, что пристраивает их в хорошие семьи и… Что стояло за этим предложением? Будущий политический брак? Воспитание ребенка в “нужном ключе”? Или все грубее и проще — обмен заложниками?

Знать все это Александре совершенно незачем. А вот императора стоит послушать!

— Я приказал Екатерине вернуться вместе с дочерью и хотел определить малышку в Екатерининский институт, но… туда набирают детей не раньше десяти-одиннадцати лет и магии практически не обучают. Считают, что девочкам довольно умения усмирять свои силы. А вы… я знаю, что вы имеете другое мнение, мадемуазель!

Император словно очнулся и вперил в Александру тяжелый взгляд.

Саша не дрогнула — ответила таким же внимательным взглядом и сказала:

— Для меня на первом месте стоит благополучие ребенка, ваше величество. У мадемуазель хорошие данные, она сможет стать сильным магом, полезным отечеству. Скажите мне, дозволено ли девочке посещать близких на каникулах, и можно ли пускать в пансион госпожу Трубецкую?

Николай Павлович выдержал паузу, потом сказал:

— Бабушка и дядя Трубецкие являются крестными родителями Софи. Они могут навещать девочку и брать ее на каникулы. Екатерина… может видеться с дочерью в их доме. Пускать ее в пансион я запрещаю!

Саша снова присела в реверансе, понимая, что княгиня Трубецкая отныне в пансионе нон грата. Попытка шантажа или перспективы породниться с домом Наполеона императору крайне не понравились.

— Вот документы девочки, — Николай I взял со столика толстую кожаную папку и передал Александре, — вот плата за ее обучение и отдельный кошелек на мелкие расходы. Софи не должна голодать или испытывать недостаток в чем-либо.

— Как будет угодно вашему величеству! — очередной поклон, и император покинул комнату.

Вместо него вошел тот самый сморщенный лакей и прошептал:

— Мадемуазель, карета подана. Вас ждут, — и повел Сашу длинными переходами и лестницами, кажется, даже кругами. Александра не возмущалась — понимала, что императору нужно поговорить с девочкой, возможно, дать какие-то наставления, но и бежать за слишком шустрым старичком она не собиралась — пошла плавно, неторопливо, разглядывая изумительные интерьеры дворца.