Книга Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской, страница 64 – Елизавета Соболянская

Медведев кивнул, принимая объяснение, но что-то теплилось в его глазах странное. Впрочем, Александре было не до того. Следующие несколько часов она с педантичностью старого завуча изучала приданое Килечки. Все платки, сарафаны, рубахи, отрезы полотна, шали и прочее. Неведомый ей Семен, похоже, свалил в сундуки все, что нашлось в спальне жены, не считая и не разглядывая — от шкатулок с кольцами, серьгами и бусами до старых домашних тапочек.

Принимать все это чохом Александра не собиралась — спросят-то потом с нее! Медведев сегодня тут, завтра нет, а ну как начнет родня Килечки за каждый шнурок спрашивать?

Вот и писала она бесконечные “шаль шерстяная в павлиньих глазках”, “головка шелковая с кистями” да “платье чесучовое, летнее, с вышивкой”. Опись двенадцати огромных сундуков закончили к полуночи. Попили чаю, подписали бумаги — благо родственник купца все грамотно оформил и пообещал сам копию в присутствие занести.

— Деньги, драгоценности и все прочее описать надо, — вздохнул Овчинников. — Не серчайте, барышня, я это все отдельно держу. Семен, что за Настей брал, до копейки вернул. Без нее, сказал, не надобно.

Саша только вздохнула и пожалела, что не нашлось у купца кофе.

Бумаги подписывали на рассвете, когда Акилина уже сладко спала в том же кабинете под материнской шалью. Все заверили в трех экземплярах, простились с купцом и, зевая, упали в кибитку. Александра несла тощую Килечку, завернув в шубу, а Медведев тащил сундук с золотом.

Борясь со сном, барышня спросила в пространство:

— Где я все это буду хранить, и что вообще с этим делать?

Медведев хмыкнул:

— Раньше надо было думать, мадемуазель.

— Зря ехидничаете, Ефим Александрович, — вздохнула Саша, — вам этот вопрос раньше меня решать, да еще герцогине докладывать. Опека на меня возложена только как на директора школы. В остальном это все ваша забота! Я девочку учить буду, а вы ее приданое хранить и преумножать!

Вот тут Медведева проняло.

Он, конечно, видел, что барышня как-то очень подробно в бумаги влезла, но не понял, что именно она там подправила. А подправила-то изрядно… Если Александру завтра уволят — опека переходит следующей директрисе школы, а Медведеву передать эту ношу некому…

— Я понял, — тяжело вздохнул он, — вы, мадемуазель Пешкова, опасный противник. Рассказывайте, что придумали?

— Личные вещи матушки Килечки нужно, конечно, сохранить, пусть не все, а самые для девочки дорогие. Остальные — продать. Деньги отдать в рост. Чтобы к моменту совершеннолетия у девочки было приданое. Может даже, лучше землю купить или там рощи какие-нибудь. Она растет, и они растут… в цене. Личное дворянство у нее уже есть, землей владеть может.

Прапорщик посмотрел на Сашу особенно пристально.

— Что? — вскинула она на него усталый взгляд. — Законы Российской Империи. Личное дворянство выслуживается с пятого класса табели о рангах и предполагает владение землей. Подтвержденные маги выше второго уровня все являются благородными беститульными дворянами. То есть имеют личное дворянство. Акилина уже подтвержденный маг, диплом школы даст ей все остальное.

На деле все это Александра узнала из бесед с герцогиней. Школа потому и называлась “школой благородных девиц”, что учить собирались магичек. А все подтвержденные маги, способные не только зарядить артефакт, но и сделать что-то магией, — дворяне. Эти нюансы им за обедом объяснял герцог Ольденбургский, когда обсуждался будущий школьный устав.