Книга Божье чудовище, страница 51 – Лариса Петровичева

— Жар-цветок, ромашка, лунная соль, горная мята, – быстро повторила я. – Все поняла. Если что, где их взять? В аптеке?

— Разумеется. Но за редкими ингредиентами, вроде сока плакучей ивы Габриса, зельевары отправляются сами. Есть большие зельеварные экспедиции, например, к озеру Гвинан. Я как-то ездил туда, собирал сухие коробочки осенника. Осенник дает верную реакцию только соприкоснувшись с человеческими руками.

Доктор Броуди усмехнулся и добавил:

— У меня как раз есть одна. Ладно, – он взял приготовленную мерную ложку, опустил ее в банку и, зачерпнув жар-цветок, сбросил шапочку порошка, проведя ложкой по краю изнутри. – Второе правило зельевара это точность. Если взять много, то жар-цветок сожжет человека изнутри. А если взять мало, то не подействует вообще. Вот эта ложка – одна основная мера.

Он вернул порошок в банку и протянул ложку мне.

— Давайте-ка теперь сами.

Я все сделала так, как показывалось, и доктор Броуди довольно кивнул.

— Умница. Отправляйте в колбу с водой.

Для зелья нужны были ровно три капли настойки ромашки и один листок горной мяты. Взяв его пинцетом, я заметила, что все листья обрезаны так, чтобы быть одного размера.

— Листок нужно растереть в пальцах, – сказал доктор Броуди. – Прямо над колбой, чтобы эфирные масла попали внутрь. Попробуйте.

Я послушно растерла лист над колбой, и лаборатория наполнилась прохладным свежим запахом. Лист раскрошился в пальцах, и доктор Броуди сказал:

— Порошок нужно всыпать очень осторожно, по стенке колбы. Не отправляйте все в середину.

Человеческая рука легла на мое запястье и мягко направила пальцы так, как нужно – я застыла от этого прикосновения, сама не знаю, почему. И Божье чудовище, кажется, тоже испытал неловкость, потому что запоздало понял, что прикоснулся к моей руке, и от этого ему стало… ох, не знаю.

— Вот так, – произнес доктор Броуди тише, чем раньше. – Аккуратно.

Жидкость издала тихое шипение, запузырилась и обрела насыщенно-розовый цвет и прозрачность. В ней не было ни крошки мятных листьев – все растворилось! Я завороженно смотрела в зелье, ловила его нежный сладковатый запах и поверить не могла: неужели у меня получилось?

— Ну вот, – сказал доктор Броуди и отошел к шкафчику с пустыми пузырьками. – Ваше первое зелье готово, Флер. Разлейте его по пузырькам, подпишите дату. Завтра повторите уже сами, без моей помощи.

— Да, доктор Броуди, – проговорила я, не в силах оторвать глаз от колбы. У меня получилось! Я впервые сделала что-то по-настоящему важное и ценное. – Спасибо вам.

— И вам, – сдержанно ответил доктор. – Я и подумать не мог, что буду кого-то учить зельеварению. Это оказалось интересно.

Я выпрямилась, взяла в шкафчике пузырьки и спросила:

— Как вы думаете, кто же все-таки этот великий зельевар?

Бугры чудовищного тела перекатились под складками мантии, словно доктор Броуди пожал плечами.

— Даже не знаю, что вам ответить, Флер. Лонгвилл точно не смог бы создать зелье такой чистоты, даже с той аппаратурой, что у него есть. Мы ведь не все смешиваем своими руками, постепенно я научу вас работать и с этими громадинами, – он указал на сверкающие приборы и добавил: – Вы талантливы, Флер. Это чувствуется.

Я смущенно улыбнулась и поняла, что смутились-то мы оба. Доктору Броуди тоже не по себе, но он счастлив, возможно, впервые за очень долгое время. И я хотела было сказать ему, что буду очень-очень стараться, и никогда его не подведу, и он не пожалеет о том, что начал заниматься со мной, но в это время в лабораторию вошел Алекс.