Онлайн книга «Божье чудовище»
|
И если мастерская закрыта, то все это еще может быть там – лежать на столе швеи и ждать. Доктор Броуди, простите. Простите, пожалуйста, я все-все-все перепечатаю для вас – но пока меня звало другое дело. * * * Мастерская Анны была закрыта и опечатана полицией. Окна забили деревянными щитами, поперек дверей были приклеены бело-желтые шелковые ленты, которые обозначали место преступления, и все здание, аккуратный и милый домик в один этаж и три окна, казалось старым и давно заброшенным. Вывеска с нарисованной иголкой поблекла, словно с уходом хозяйки из мастерской ушла и жизнь. Я постояла рядом, озираясь по сторонам. Район был спокойным и тихим, хоть и бедным. Дворник махал метлой у пустой чаши фонтана, по улице шли люди, из пекарни веяло запахом свежего хлеба. Интересно, что ест доктор Броуди? Любит ли он хлеб – такой, который только что вынули из печи, и он дышит сытостью и самой жизнью? Я заметила проход между домами – ага, если пойти здесь, по едва заметной дорожке, то можно выйти к другой стороне дома. И попробовать найти туда вход. Так я и сделала. Прошла по проходу, вышла в проулочек и оказалась возле второй двери. Иногда такие делали в старых домах, и вот эта дверь как раз не была опечатанной. Я огляделась. Никого. Стены соседних домов, которые выходили в проулок, были глухими, без окон. Никто меня не заметит. Госпожа Сайрус учила нас быть сдержанными и довольствоваться малым, но у нее был большой шкаф, в котором она хранила подарки от попечителей – коробки конфет, бутылочки хереса, жестяные коробки с печеньем. Директриса не ела сладкое, и никто не знал, зачем ей этот склад, но все старшекурсницы умели вынуть шпильку из прически и аккуратно и незаметно открыть дверцу и осторожно взять лакомство. Попробую справиться и тут. Анна не успела убрать задний дворик после зимы – я прошла по замусоренным плитам, поднялась по трем волглым ступенькам к двери и достала шпильку. Что ж, поработаем. Казалось, я стала хитрой разбойницей, которая вскрывает дверь в банк, чтобы забрать деньги у богатых и раздать их беднякам. И никакая полиция, никакие стражники меня не остановят! Послышался тихий щелк, и я довольно прикрыла глаза. Получилось! Наверно, из меня вышла бы хорошая взломщица! Я осторожно открыла дверь, скользнула внутрь, закрыла и некоторое время стояла, давая глазам привыкнуть к темноте. В доме пахло пылью и грустной тишиной давно покинутого места, и я уловила тоненькую ленту другого запаха – простеньких розовых духов. Наверно, бедная Анна нанесла их перед тем, как идти на встречу с болью и смертью. Постояв еще немного, я пошла дальше по коридору. Толкнула одну дверь – кухня. Печь занимала почти половину дальней стены.Сквозь ставни проникали лучики света, и я сумела рассмотреть простенькую утварь и окаменевшие остатки хлеба в плетеной корзиночке на столе. Наверно, из той пекарни… Следующая дверь открыла мне гостиную, которая, по всей видимости, служила Анне и спальней. На диванчике я заметила подушку и аккуратно расстеленное постельное белье: перед тем, как уйти, Анна приготовила все для сна, чтобы вернуться домой и сразу лечь. На кресле лежало платье, беспомощно свесив рукава к полу. Бедная… Во мне сейчас все кричало от боли. Прошлым летом и я вот так вышла из приюта и отправилась на карнавал – просто потанцевать, послушать оркестр, возможно, съесть мороженого. И подумать не могла, что кавалер в черно-красном домино увлечет с площади к экипажу, а кучер потом погонит куда-то, и чужие руки… |