Книга Медея, страница 165 – Ли Литвиненко

— Вот ты о чем… – Меди расстроенное поникла. – Так он стал изгоем, после того как отвез меня в обиталище?

— Конечно! Никто больше не рискнул вызывать его к себе в дом. Пусть даже как доктор он замечательный. Еще и муж госпожи Терионы… Он ведь сразу после возвращения нашего доктора умер, прямо у него на руках. Горнер постарался и пустил несколько слухов, чтоб отвести от себя подозрение. Говорил будто на врачевателе осталась зараза. Конечно, всерьез никто в это не поверил. Явись Красный мор в город Встреч, мало бы никому не показалось. Но доктора вычеркнули из жизни города. Он ведь повел себя не как принято. Вступился за морную девку. Вот!

— Мне так жаль, – расстроенно прошептала Меди. – Чувствую себя виноватой.

— А вы с чего? Это люди с их глупостями. Наговорили на хорошего человека. А вот и он, его дом. Все верно, Прачечная улица, дом номер шесть.

Экипаж остановился возле деревянного забора, густо увитого хмелем. На калитке зеленой краской была выведена крупная шестерка, а сбоку, на заборе, прибита табличка с рисунком подорожника и именем врача.

— Ро-бо-бер Шо-пот, – по слогам прочитала Марта.

— Доктор Робобер, – улыбнулась Марта. Все дети Фалин называли его именно так.

— Есть кто живой? – у Марты отсутствовало всякое уважение к частной собственности, потому она пару раз треснув в воротину, распахнула её и сунула во двор свой наглый нос.

Медея, по росту более высокая, приподнялась на цыпочки и с опаской заглянула через макушку девочки. Уютный маленький дворик, густо зарос травой и нуждался в прополке. В его глубине имелся приятный домик, вполне подходящий для доктора на пенсии. Откуда-то из-за него послышался собачий лай. Через мгновения по гравийной дорожке к ним навстречу бежали два крупных бассета. Их длинные уши развевались на ветру, а морды перекосило от радости.

Марта ойкнула и поспешила захлопнуть калитку.

— Не бойтесь, – следом за собаками торопливо ковылял сухонький старичок. – Они совсем не опасны. Это такое приветствие.

У доктора седая растрепанная голова, очки в тонкой оправе. Одет в темные штаны, белую рубашку с закатанными рукавами и черный жилет. Складывалось впечатление. Что его оторвали от очередного пациента.

— Проныра, Пешка! – позвал доктор собак. – Ну-ка немедленно прекратите пугать наших гостей. Немедленно! – потребовал старческим, надтреснутым голосом.

Таким родным, что у Медеи выступили слезы на глазах. Сколько раз этот приятный голос уговаривал её принять горькое лекарство? А сколько раз доктор Робобер отчитывал её за беспечность к своему здоровью? Когда встречал в дождь, гуляющую без зонта и в мокром платье. Или сидящую без шляпы под палящим солнцем.

— Пусти, – Медея оттолкнула Марту и смело открыла калитку. – Пешка? Ты ли это? – нагнулась чтоб потрепать за холку любимую папину собаку. – Проныра!

На удивление, собаки узнали её и подняли неимоверно громкий, радостный визг.

— Славные, мои. Славные ребята! А я гадала, где вы подевались? – Медея присела и на неё немедленно набросились две увесистые тушки. Облизали и обнюхали.

— Так это правда? Вы вернулись, моя девочка? – доктор Шопот смотрел на неё сквозь стекла очков. – Значит слухи не врут. И вы выздоровели.

Как-то нервно он выудил из кармана штанов носовой платок и утер глаза. Заплакал. Тихо, радостно. Как обычно плачут старички, вспоминая свою ушедшую молодость.