Книга Медея, страница 151 – Ли Литвиненко

— А что тебе ещё сказать? – Церус продолжил спокойно подкладывать дрова. – Сама же видишь, что Людожит отторгает нас. Оборотням тут не место. Вон как пялятся на меня, словно я зверь запертый в клетке. Кто-то даже камни швырял через забор. Пришлось шугануть как следует.

Церус довольно улыбнулся, вспомнив как приняв боевую форму рычал через ограду. Вот это народ улепетывал. А как они орали от страха. Двуликий готов был биться об заклад, что среди них были такие, кто обделался.

— А скоро человеки допетрят что ты тоже двуликая. Сейчас ведь думают, что просто спишь со мной. И их реакция изменится, Меди. Они станут шарахаться от тебя и ненавидит так же сильно, как всех двуликих. Глупые людишки, – Цер брезгливо поморщился.

— Ну конечно, у тебя во всем виноваты люди, – обиделась Медея.

Она ещё не до конца привыкла к своему новому статусу и воспринимала себя человеком.

— А кто? – брови Церуса удивленно взлетели вверх. —Я?

Он тоже устал от этого дня и был раздражён не меньше Медеи, хоть и не подавал виду. Провести время вот так в окружении неприязненного народа, тяжело даже двуликому. А все эти оскорбления что кричали ему людишки? Убийца! Людоед! Просто бесит.

— Ты бы мог вести себя поприветливей, – возмущённо заметила Медея и оглядела растрепанный вид Церуса. – И переодеться, —занимаясь делами во дворе, он перепачкался в золе и пыли. Стал выглядеть уже не как стражник. Это был вид конюха или садовника.

Церус заметил её брезгливый взгляд и обиженно вскинул голову. Словно специально зля её, подошел к столу и уселся в гостевое кресло, обитое белым шёлком. Ну во теперь на ткани останется грязное пятно. Медею начало сильно раздражать его вызывающее поведение. Хотелось сделать замечание. Еще больше захотелось наговорить гадостей. Она вскипала как чайник на плите.

Весь день он вел себя отвратительно. Специально пугал её гостей. Рычал, показывал клыки и грубо разговаривал с посетителями. Конечно, будь он приветливей, это не изменило бы их отношение к его народу. Но всё же, он мог хотя бы попытаться…

— Ты…ты… – она подбирала нужную колкость.

— Значит я во всём виноват? – оскалился Церус.

Вскочив с кресла, он подошел к столику с напитками и плеснул в стакан вина. Не аккуратно, так, что разбрызгал напиток по столешнице и ковру. Нарочно. Папенькин, коллекционный. А он вот так, да ещё без спросу…

— И что я должен делать по-твоему? Улыбаться им? Или делать перед людишками реверансы? – оборотень одним глотком осушил стакан и покачнувшись присел, неловко изображая книксен. – Может что-то ещё? Хотя подожди, я понял! Я должен целовать их задницы? Так? – Церус не удержался и швырнул стакан о стену. В стороны полетели осколки хрусталя. На светлых обоях расплылась противная клякса.

Меди испугано охнула и сжалась. Да он просто озверел.

— Как ты можешь так себя вести? – она была поражена поступком Церуса. Обычно он был спокоен, даже слишком. – Нельзя ли проявить уважение? Это всё-таки мой дом.

— Ты опять это говоришь, —вздохнул двуликий и потер лицо.

Как же он устал. В этом доме Церус чувствовал себя неуютно. Он чужой здесь. Чуждый. Ненужный элемент. И вся эта роскошь… Она давила и постоянно напоминала ему, кто он есть на самом деле. Нищий голодранец, попавший сюда по ошибке. Оборотень, годящийся только в стражники. Ведь Церус может только махать мечем, ничего больше. А Меди… она сокровище которого не достоин.