Книга Замужем за Горынычем, страница 57 – Мариэль Сальвия

Горан молча кивнул и они отправились на кухню, чтобы не смущать Ныча заставкой проигрыша на экране, и подсластить его поражение, вызванное неожиданным приходом любимой жены, чем-то невероятно вкусным.

— Знаешь, — Анастасия нервно сцепила пальцы на коленях, — весь день, пока я разбиралась с кредитором, я думала об одном. Он спросил, когда именно возникло моё истинное согласие на этот брак. И я поняла, что не знаю точного момента.

— У меня похожая история, — тихо признался Горан. — Только я, в отличие от тебя, знал с самого начала. Просто боялся сказать вслух, чтобы не показаться тем, кто использует старый долг как повод удержать тебя против воли.

— Мы оба хороши, — Анастасия невесело усмехнулась. — Три года взаимной трусости, замаскированной под благородные мотивы. И сейчас я хочу спросить тебя прямо, — Анастасия глубоко вдохнула, чувствуя, как дрожат руки. — Не как адвокат, ищущий лазейку в законе. Не как жена, оправдывающая три года молчания заклинанием твоей матери. Просто как я сама. Ты хочешь развестись со мной, Горан?

Муж смотрел на неё долгим, внимательным взглядом, и Анастасия готова была поклясться, что видит в его глазах разом всех троих: рассудительный Горан, обиженный, но отходчивый Ныч, даже отголосок прежней бравады Змея был в этих родных глазах.

— Нет, — сказал он просто. — Никогда не хотел. Ни разу за все три года, что бы ни диктовал контракт или чужая воля. А ты?

— Тоже нет, — на глаза Анастасии навернулись слёзы, которые она категорически не собиралась показывать, но и сдержать уже не смогла. — Никогда не хотела. Просто слишком долго боялась сказать это вслух, потому что тогда пришлось бы признать, что я всё это время оставалась не из-за контракта. Я действительно хотела быть с тобой, и боялась.

Между ними будто что-то щёлкнуло. Брошь, давно снятая и лежавшая на столе рядом, вспыхнула неярким, но безошибочно узнаваемым светом, а где-то в глубине дома, судя по внезапному потрескиванию воздуха вокруг, откликнулась печать брачного договора, спрятанного в нижнем ящике стола.

— Кажется, — прошептала Анастасия, глядя на разгорающийся от броши свет, — мы только что выполнили условие Книги Судеб.

— Печать не разорвалась, — заметил Горан, наблюдая за свечением с изумлением человека, впервые видящего чудо, в которое давно перестал верить. — Она становится сильнее.

— Потому что теперь она держится не на долге и не на заклинании, — Анастасия поднялась со стула, делая шаг к мужу, — а на том, что мы оба выбрали.

Глаза мужа вспыхивали, то жёлтым, то зелёным, то карим, так хаотично, так быстро, будто он дико волновался.

В конце концов Горан взял себя в руки и тоже поднялся, и расстояние между мужем и женой стремительно сократилось. Он коснулся её щеки ладонью, а она подалась навстречу этому прикосновению без малейших сомнений.

— Три года, — прошептал он, касаясь её губ своими. — Три года я ждал, что ты скажешь это.

— Прости, что заставила ждать так долго, — так же тихо ответила Анастасия.

— Не извиняйся, — он сократил последнее расстояние между ними, и поцелуй, которым они обменялись, оказался коротким, но настолько исполненным трёх лет невысказанного, что у обоих на мгновение перехватило дыхание. — Просто больше не молчи. Обещаешь?

— Обещаю, — она улыбнулась, — если ты обещаешь то же самое.