Книга Чума для принца, страница 50 – Алиса Пачино

Я замерла.

Кружка двигалась медленно, плавно, будто её кто-то толкал невидимой рукой. Она остановилась ровно передо мной, на расстоянии вытянутой руки.

— Что это было? — прошептала я.

— А ты как думаешь? — Мурка склонила голову.

— У меня больше нет магии.

— У тебя нет серебряного света, — поправила меня кошка. — Это не одно и то же.

Я протянула руку к кружке. Не взяла её — просто коснулась пальцами.

И почувствовала.

Не тепло, как раньше. Не свет. Нечто другое. Глубокое, тихое, как вода в подземном озере. Оно было там — внутри меня, под слоем усталости и сомнений.

— Что это? — спросила я снова.

— Это ты, — ответила Мурка. — Не магия. Не дар. Не проклятие. Просто ты. Ведьма Миров не может перестать быть Ведьмой Миров. Она может забыть. Может уснуть. Но не перестать.

— Но я отдала всю силу, чтобы запечатать Хаос.

— Ты отдала силу, которую накопила за тысячи лет, — кивнула Мурка. — Но источник этой силы — не накопление. Он — в тебе самой. Пока ты жива, он будет восстанавливаться. Медленно. По-другому. Но будет.

Я смотрела на свои руки. Обычные руки. Чужие и свои одновременно. И внутри них — тихая, спящая сила, о которой я ничего не знала.

— Что мне делать? — спросила я.

— Жить, — ответила Мурка. — Как обычный человек. Радоваться мелочам. Злиться по пустякам. Влюбляться. Ссориться. Мириться. А сила вернётся сама, когда будет нужна. Или не вернётся. И это тоже будет правильно.

Я взяла кружку. Шоколад был тёплым. Слишком тёплым для того, который стоял на столе последние полчаса.

— Ты подогрела его? — спросила я у Мурки.

— Я кошка, — ответила та. — Я не умею подогревать шоколад.

— Тогда кто?

Мурка промолчала. Но её зелёные глаза блеснули в полумраке, и я поняла ответ.

Я сама.

На следующий день Ксавьер сказал, что хочет показать мне мир.

— За пределами академии есть жизнь, — сказал он, запрягая лошадей в небольшие сани. — Ты видела только стены, лес и источник. Но есть деревни, города, люди. Ты спасла их. Ты должна увидеть, ради чего сражалась.

— Я сражалась, чтобы выжить, — ответила я, забираясь в сани и укутываясь в плед.

— Нет, — он сел рядом, взял поводья. — Ты сражалась, чтобы жили другие. Это разные вещи.

Мы поехали.

Снег скрипел под полозьями, лошади фыркали паром, а я смотрела по сторонам и не узнавала мир.

Лес, который раньше казался тёмным и враждебным, теперь был светлым. Сосны стояли в снежных шапках, зайцы перебегали дорогу, где-то вдалеке кричала птица. Воздух пах морозом и хвоей.

— Здесь раньше была тьма? — спросила я. — Я помню, когда мы шли к источнику, лес был другим.

— Тьма ушла, — ответил Ксавьер. — Не только из источника. Из всего мира. Ты запечатала Хаос, и её влияние исчезло. Люди спят спокойно. Дети не боятся темноты. Старики не ждут смерти каждый день.

— Я не чувствую себя героиней, — призналась я.

— Герои никогда не чувствуют себя героями, — он усмехнулся. — Герои — это те, кого так называют другие. А сами они просто делают то, что должны.

Мы выехали к деревне.

Маленькой, в несколько десятков домов, с деревянной церквушкой в центре и колодцем, обледеневшим до самых краёв.

Люди вышли на улицу, увидев сани принца. Они кланялись, улыбались, махали руками. Кто-то крикнул «спасибо», кто-то просто смотрел с благоговением.

— Они знают, что это ты, — тихо сказал Ксавьер. — Я рассказал им. Не всё, конечно. Но достаточно. Они знают, что девушка, которую называли Чумой, спасла их от вечной тьмы.